Книга Аноним, страница 128 – Урсула Познански, Арно Штробель

Она кивает.

— Пусть Яннинг вас отвезёт.

Выходя, я смотрю на часы над дверью. Немного больше шести. У нас осталось меньше трёх часов.

VI.

У него всегда были особые отношения с полицией, и уже в первых набросках плана, связанного с Morituri, ей предназначалась более значительная роль, чем та, которую она неизбежно сыграла бы в любом случае.

Он хочет быть рядом с ними, друзьями и помощниками. Не просто представлять, как они терпят поражение, а видеть это с близкого расстояния. Их растерянность. Разочарование. А в конце — страх.

Некоторое время читать электронную почту главного комиссара уголовной полиции было первым восхитительным шагом, открывшим перед ним неожиданные двери. Одну дверь — в буквальном смысле.

Например, приятно было знать, что Магдалена Арендт регулярно заказывает в интернете слабительные. Он питает слабость к мелким частным подробностям чужой жизни. О преследователях ему известно значительно больше, чем им о нём. Иногда сведения оказываются почти интимными.

Полицейский, которому предстоит выступить в финале, сейчас, например, начинает снимать свою повседневную маску. Пока он держится неплохо, не кричит на стены, как врач. Только сидит или ходит от стены к стене. Хотя его страх должен быть гораздо сильнее: он знает, насколько далека полиция от раскрытия дела. Для игры он подходит лучше, чем первоначально выбранная жертва.

Но и та останется жертвой — ещё более страшным образом. Один удар, две мухи.

Теперь всё подготовлено, и нужно следить, чтобы предвкушение не сделало его невнимательным. Он вот-вот объявит последний акт, однако это, конечно, не конец игры. Потом ещё будут лететь головы — и наверху, и внизу. После того как он вручит им прощальный подарок и удалится.

Возможно, в некое подобие покоя.

Я сижу на полу, подтянув колени. После нескольких попыток мне удалось повернуть и наклонить голову так, чтобы ткань мешка отстояла от носа на несколько сантиметров. Теперь можно более или менее свободно дышать, не выдувая себе в лицо уже использованный воздух.

С тех пор как разговор с Томом угас, мысли снова и снова возвращаются к одному и тому же. Нина, Траян… смерть. Я не впервые задумываюсь о том, что могу погибнуть. По дороге на опасные операции случалось размышлять, что может произойти. Но настолько конкретным это ещё никогда не было.

Как сейчас идёт голосование? И продолжается ли вообще? Я полностью потерял счёт времени, потому что не представляю, сколько пробыл без сознания.

Знают ли в управлении, что меня похитили? Скорее всего. Не увидев меня в кабинете, Нина наверняка попыталась связаться. Она быстро поняла бы, что означает моё исчезновение в связи с «правильным» чиновником из списка. Подняла бы всех, кого можно, действуя законными, а может, и не совсем законными средствами, но… что это даст? С чего им начинать поиски?

— Том?

Ответа нет, и я уже боюсь, что Траян увёл его, когда из соседнего помещения доносится приглушённое:

— Да?

— Есть предположение, который сейчас час?

— Нет, понятия не имею. Сколько идут эти голосования?

— Тридцать шесть часов. Значит, до вечера четверга, если Траян ничего не изменил.

— Тогда вечер четверга ещё не наступил. Иначе одного из нас, вероятно, уже не было бы здесь.

Он прав.

— Тебе страшно? Полицейским в таких ситуациях бывает страшно?