Книга До встречи в книжном, страница 34 – Владимир Торин, Д. Дж. Штольц, Саша Степанова, и др.

— Что-нибудь еще? Ручки, магниты, санитайзеры для рук?

— У вас есть жвачка?

Довольный экспедицией к праздничному стенду, Адам упаковывает «Историю демонологии: оккультизм сквозь века» и рассчитывает девчонку.

— Джесси, ты одна. Я курить. Поправь бейдж.

— Для вас все что угодно! – Она впихивает на полку коллекционное издание «Некрономикона» размером с ее голову. – Сэр.

Я старше тебя на полтора года, прекрати называть меня сэр.

Мне двадцать три, прекрати называть меня сэр.

Хотя если ранжировать всех работников по мешкам под глазами, то я даже гранд-сэр.

На перекуре Адам запивает сигарету персиковым соком, разглядывая женщин в красивых юбках – работниц промоакции выпендрежных конфет в местном супермаркете, – и открывает заметки.

Из заметок на него смотрят десятки оборванных идей и фраз.

«Это не было смертельной проблемой: достаточно большой, чтобы опрокинуть в себя три шота, сказать боссу, что заболела, спать на следующий день до двенадцати и проснуться так, будто бы всю ночь плакала, но не смертельной».

«Романтическая комедия про любовь двух галактик?????».

«Он себе говорил: “Не наделяй эти обстоятельства большей властью, чем у них уже над тобою есть”».

Пальцы порхают над клавиатурой, но так и не касаются экрана. Сначала Адам ловит мысль за хвост: «Женщины, юбки, тюльпаны. Тюльпаны можно срезать. Юбки похожи на тюльпаны».

Хм.

Око Разрушителя смотрит на него изнутри его мозга, и Адам уже не уверен, художественное ли это преувеличение.

Ты не можешь знать наверняка, как внеземной монстр решит понаблюдать за тобой в этот раз: из глубин твоего сознания или через камеру телефона, как извращенцы в скайпе.

Цепочка рукопожатий от простого предложения до простого конца света оказывается короче, чем хотелось бы.

Это как-то убивает весь писательский аппетит.

Адам растирает окурок об бордюр. Литература литературой, Разрушители Разрушителями, а любимый книжный от Джесси нужно спасать.

Доставая с верхней полки том древнегреческой поэзии для приличного студента, Адам думает: ему нужен совет. Было бы классно, если бы Фил Нейман все-таки отвечал ему в твиттере.

@филнейман, что вы делаете, когда вам больше не хочется писать примерно никогда?

@филнейман, привет. подскажите, пожалуйста, как вы боретесь с писательской хандрой.

@филнейман, скажите, вас когда-нибудь третировал космический монстр, заставляя дописывать опус про девочек-волшебниц? если да, то как вы с этим справляетесь?

Адам вот ни черта не справляется.

На самом деле Адам не уверен, что Фил Нейман смог бы ему помочь в этой ситуации: все-таки у него никогда не было опуса про девочек-волшебниц, только серьезные и крутые книжки. С другой стороны, когда Фил Нейман вообще ему помогал, верно?

Все эти мысли отравляют Адаму рабочий день.

Ну и пожалуйста. Зато завтра у Адама выходной.

* * *

В три часа ночи Адам обнаруживает себя за ноутбуком. Завтрашний выходной позволяет пописать. Не свой роман тысячелетия, нет, – упаси господь, ему еще дорога судьба человечества, – а так. В стол. В шуточку. Ничего серьезного.

Закончив на моменте, где некая Салли раздувает вересковый порошок на кладбище в попытках определить неупокоенного духа, Адам вспоминает: у него уже есть Салли – так зовут маму Хлои, героини «Прикольной истории…» (черновое название, требуется доработка). Это были бы… господи, это реально были бы неплохие флешбэки.