Книга Пророчество тьмы, страница 119 – Анви Рид

— Сколько можно?! – злилась Похоть, пока Гнев выедал душу Мифи. – Ты сам не устал от этого?

Юстин засмеялся, и тень подлетела к нему ближе.

— Ты сама научила меня этому. Любить и вожделеть.

— Но не сходить с ума, ягненочек.

Гнев жадно чавкал на полу.

— Я могу спасти тебя. – Похоть коснулась вздувшихся вен на шее Юстина. – Могу помочь забыть ее.

Король больше не мог обманывать себя, и Похоть, чувствуя его истинные желания, разжигала внутри пожар. Далия разрушала Юстина: ее образы, ее слова и сны о ней причиняли лишь боль. Знакомый запах, рыжие волосы, звонкий смех – он хотел выкинуть все это из своей головы. Забыть о ней раз и навсегда. Он должен избавиться от нее. Больше никакой любви и лжи. Больше никакой принцессы. Он убил короля с королевой, а значит, и обещание, которое он дал, больше ничего не стоит. Оно сгорело вместе с их сердцами и сейчас покоится в поминальных вазах с прахом семьи Бартлетт. Далия больше не принадлежит ему. Как и он ей.

— Помоги мне. – Он сдался.

И Похоть, слившись с его тенью, скользнула по пальцам. Она охотно нырнула в Юстина, смешавшись с кровью, текущей по его венам. Тело короля зачесалось, а бурлящая кровь теперь будто обжигала внутренности. Похоть выбила из его легких воздух, и сейчас в карете запахло иначе. Наконец напоминавший Далию аромат цветов и ванили испарился и на замену ему пришел новый, незнакомый Юстину запах. Лицо Далии медленно стиралось из памяти, и каждое новое прикосновение Похоти к ее образу больно терзало виски. Сэтх, словно змея, ползала по его костям и, добравшись до сердца, сжала его. Юстин изо всех сил сдерживал крик, пытаясь притупить головную боль. Но чем больнее было, тем меньше Юстин помнил о Далии. Когда Похоть укрылась внутри него, он потерял любимый образ. Теперь Юстин знал только одно: принцесса должна умереть.

Карета подъехала к Большому лесу. Оставив лошадей у дороги, Юстин с приближенными двинулся к протекающей через лес реке. Там, на другом ее берегу, стоял Олафур Скаль и его северные воины, готовые в любую минуту напасть. Тучный мужчина с длинной, собранной в косу бородой улыбнулся, увидев щуплого короля.

— И этот сосунок объявил мне войну? – засмеялся он, и люди за его спиной загоготали вместе с ним. – Я размозжу тебе череп голыми руками, мальчишка, и похороню на этом самом месте, – он указал себе под ноги.

— Тогда закопайте поглубже и засыпьте камнями. Смерть меня не остановит. Я приду за вами, отделю плоть от костей и брошу в котел.

Будто сам Сэтил говорил за Юстина слова, заставившие северян умолкнуть. Его тело трясло от злости и возбуждения, медленно перераставшего в ярость.

— Ты обвиняешь нас в краже принцессы, – сказал один из воинов.

Река была маленькой, их разделяла лишь пара шагов. Но, стоя на разных берегах, два короля защищали свои владения.

— Верно! И в том, что вы насильно удерживаете рыцаря Бакиса, – вставил Сэльмон.

Короли привели с собой советников и воинов, и, если бы не они, Олафур с Юстином давно бы бросились друг на друга.

— Ваш рыцарь давно покинул нас вместе с посланием, которое вы получили. Иначе мы не стояли бы сейчас здесь.

— Кто передал вам свиток? – спросил один из рокрэйнцев. – Вот у него и узнавайте, где ваш рыцарь.

Ларкс нахмурился и замолчал. Скаль предъявил неопровержимое доказательство. Сэльмон покосился на Ренриса, но тот молча стоял за спиной короля.