Книга Пророчество тьмы, страница 120 – Анви Рид

— Вашу принцессу мы тоже не крали, – продолжал северный советник.

— Нет, – подтвердил Юстин, и все слуги, прибывшие с ним, испуганно попятились. – Не крали, – продолжил он.

— Господин? – Сэльмон внимательно слушал его.

— Но она скоро умрет. А вместе с ней и северный воин. Я убью правосудие и правду, что прикрывались едкой ложью. Убью самого слабого, что притворялся сильным и суровым. – Голос Юстина становился безумным. – Войне быть, Олафур. И тебе от меня не спрятаться.

Теперь радовались не только грехи, но и сам Сэтил, жаждущий возмездия.

Если бы у Эвона сейчас спросили о том, что такое счастье, то он бы с легкостью ответил. Это прошлое, которое осталось за спиной. Подруга, которая была рядом в трудную минуту. Это несносный ниджай, без которого травник уже не представлял своей жизни. Девушка, от которой он без ума. Сейчас его сердце переполняла любовь, и он надеялся, что Далия так и останется с ним. Эвон знал: друзья нужны ему, а он нужен им. Кажется, он нашел новую семью. Пусть не по крови, зато самую искреннюю и достойную.

Возвращаться в Аскарский дом без груза на плечах было легко. Травник смог отпустить прошлое. И кажется, что даже дышать от этого стало легче. Сковывающая его цепь упала. Теперь Эвон был готов свернуть все рокрэйнские горы.

Аскар шумно встретил его и Юри. Люди на улицах распивали хонг и пировали, радуясь возвращению своего короля.

— Олафур вернулся! – кричали они.

Юри, помня сон Эвона, спросила о том, все ли хорошо, и он гордо ответил, что больше не боится отца. Он наконец готов встретиться с ним и поговорить.

Пробираясь через пьяную веселую толпу, Эвон тянул за собой Юри. Пару раз ее чуть не уволокли танцевать и соревноваться, кто больше и быстрее выпьет хонга. Она наверняка хотела согласиться, потому что качала головой в такт песням и улыбалась приглашающим, но Соно не простил бы травника, если бы тот не вернул ее обратно.

Внутри Аскарского дома на удивление было пусто. Видимо, после долгой дороги отец решил уйти в покои. Но, возможно, он пьянствовал со всеми в толпе. Далия с ниджаем, не знавшие, когда друзья вернутся, тоже не вышли их встречать.

— Соно! – позвала радостная Юри.

После их небольшого приключения она тоже многое поняла и, собравшись с мыслями, хотела во многом ему признаться.

— Это кто?

Неожиданно вместо ниджая из коридора вышел Олафур.

У Эвона внутри неприятно кольнуло. Отец был пьян, и это говорило лишь о том, что не стоит ждать от этой ночи ничего хорошего.

— Кто ты, спрашиваю? – Он тыкал в Юри бештетом. – Мне баб в доме не надо.

— Иди к себе, мышонок. – Эвон отпустил ее, но Юри не сдвинулась с места. – Прошу тебя, оставь нас одних.

Травник не сводил взгляда с медленно подходящего к ним отца.

— О! – Олафур заметил сына. – Кого я вижу… Вернулся, гаденыш. – Он отхлебнул немного хонга.

Эвон вновь легонько оттолкнул Юри, и та нехотя ушла. Король проводил ее взглядом.

— Ты кого привел в мой дом, ублюдок?

Он шагнул к Эвону, но тот, больше не боясь его, не отступил.

— Я прощаю тебя, отец. И ты меня пр…

Глухой удар обжег щеку травника, но тот, выстояв под ударом, выпрямился и гордо вздернул подбородок.

— Ты? Прощаешь меня? – расплескав из фляги настойку, засмеялся Олафур. – Это ты должен извиняться передо мной. Вымаливать прощение и ползать на коленях, целуя ноги.