Онлайн книга «Хаски и его учитель Белый кот. Книга 1»
|
Он же не настолько глуп. Ши Мэй замялся было, но все-таки взял «Чансянсы» в руки. Сердце Мо Жаня подскочило и забилось где-то в горле. Он довольно долго пристально глядел на ларец в руках Ши Мэя, но, вопреки его ожиданиям, не произошло ровным счетом ничего. Ши Мэй между тем внимательно осматривал ларец, бережно держа его в ладонях. — На нем нет ни одного даже крошечного зазора, – удивленно заключил он, проведя пальцем по нарисованным на крышке рыбкам. – Я даже не могу понять, где у него замочная скважина. Почему же ничего не происходит? Ши Мэй прикоснулся к «Чансянсы», а он не открылся. Как так? «Неужели… А! Точно! Перчатки!» Мо Жань мельком взглянул на перчатки из оленьей кожи, защищающие руки Ши Мэя от холода, и его сердце дрогнуло. Он хотел было попросить Ши Мэя снять их и попробовать снова, но внезапно тонкая рука с длинными тонкими пальцами без какого-либо предупреждения потянулась к «Чансянсы» и спокойно забрала его у Ши Мэя. Мо Жаню почудилось, будто в него ударила молния. — Учитель! – во весь голос завопил он. Чу Ваньнин вздрогнул от неожиданности и едва не выронил ларец, но спасла выработанная годами выдержка – его личная завеса, благодаря которой никто не видел, что на самом деле творилось у него в душе. — Учи-и-итель! – Мо Жань запричитал так, словно только что потерял родителей и остался круглым сиротой. Покрывшийся мурашками от испуга Сюэ Мэн недовольно воскликнул: — Ну и чего ты разорался? Учитель просто взял ларец в руки, и все. Вопишь так, будто у тебя жену отнимают. — Я… Я… – От ярости Мо Жань был на грани обморока. Неспособный говорить связными предложениями, он закрыл лицо руками, продолжая жалобно стенать: – Великие Небеса… «Чу Ваньнин! Ну почему ты оказался без перчаток? Ты ведь так сильно не любишь холод! Все мы носим перчатки в этом царстве снега и льда, почему же только ты…» Внезапно Мо Жань оцепенел. А ведь точно… Висевшим у них на поясах цветам яблони, призванным отгонять нечисть, требовалась подпитка духовной силой Чу Ваньнина, а получали они ее через его ладони. По этой причине наставник не купил для себя перчатки. Он терпел холод, чтобы защитить своих учеников. Однако Мо Жаня мало заботил его учитель, поэтому только сейчас, когда настало время открывать «Чансянсы», он наконец понял, что Чу Ваньнин, больше всех ненавидевший холод, все это время был вынужден мерзнуть. Мо Жаню хотелось плакать. «Какой же я невезучий, – думал он, – вот так вот взял и упустил свое божественное оружие». От невыносимой досады сдавило грудь. Тем временем произошло нечто совершенно неожиданное. Стоило Чу Ваньнину коснуться пальцами узора на крышке, как отлитые из металла рыбки тут же пришли в движение и проворно закружились по ларцу, извиваясь, будто живые. В какой-то момент рыбки замерли. Внутри ларца что-то пару раз щелкнуло, и рыбы, переплетясь телами, выгнулись дугами, превратившись в пару ручек. Чу Ваньнин повернул ручки, и «Чансянсы» распался на две половины, явив его взгляду хранимый внутри предмет, озаренный золотым сиянием. Мо Жань был потрясен. Слова Цзи Байхуа зазвучали в его ушах. «Во всем мире существует лишь один человек, который может открыть “Чансянсы”. Этим человеком является тот, кто чрезвычайно важен для тебя. Ваши с ним судьбы должны быть глубоко и неразрывно связаны, и он тоже должен быть предан тебе всем сердцем. Вы оба должны быть готовы посвятить друг другу годы, отдать друг за друга жизнь или даже душу». |