Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 1, страница 109 – Жоубао Бучи Жоу

У Мо Жаня воздух застрял в горле. На слова учителя ему было нечего ответить.

Усмешка на губах Чу Ваньнина угасла. Он развернулся к ученикам спиной и продолжил путь.

В этот час вокруг не было ни души. Он в одиночестве шел вперед, и казалось, будто во всем мире не осталось людей, кроме него одного.

Стоило Чу Ваньнину ступить за порог комнаты на постоялом дворе и закрыть за собой дверь, как язвительное выражение тут же сошло с его лица, уступив место страданию. Сжав зубы, Чу Ваньнин дотронулся до раненого плеча.

Острые когти призрачной распорядительницы были частью полученного ею божественного тела, а потому их можно было считать столь же мощным оружием, как Тяньвэнь. Все плечо было изодрано, но, так как он спешил расправиться с нечистой силой и времени заняться раной не было, она загноилась и теперь причиняла нестерпимую боль.

Чу Ваньнин встал посреди комнаты, вдохнул побольше воздуха и попытался снять одежду, но пропитанная кровью ткань намертво присохла к ране, и первый же рывок вызвал жуткую боль. В соседней комнате расположился Мо Жань, а стены на этом постоялом дворе были не толще бумаги. Чу Ваньнин не хотел, чтобы кто-нибудь услышал, как ему больно, поэтому он закусил губу, схватил прилипшую окровавленную ткань за краешек и безжалостно дернул.

— М-м-м!

Когда сдавленный стон стих, бледный, весь покрывшийся холодным потом Чу Ваньнин позволил себе медленно разжать губы и принялся жадно хватать воздух ртом, чувствуя на языке вкус крови.

Все еще подрагивая, он прикрыл глаза и стал из-под густых ресниц разглядывать свое истерзанное плечо.

Не так все плохо, еще можно излечить…

Чу Ваньнин медленно сел, держась рукой за стол. Превозмогая боль, он взял принесенное прислужником полотенце, смочил чистой водой и осторожно промыл рану здоровой рукой, после чего кинжалом обрезал омертвевшую плоть, нанес целебную мазь госпожи Ван и в довершение медленно, с трудом перевязал плечо.

Он не привык выказывать перед другими слабость. Подобные физические мучения он испытывал уже тысячи раз и всегда полагался лишь на себя.

Когда животное ранено, оно старается где-нибудь спрятаться, а потом в тишине зализывает раны. Иногда Чу Ваньнин ощущал себя таким же раненым зверем, которому, видимо, предначертано всегда в одиночку справляться со своими трудностями.

Он знал, что неприятен другим людям, поэтому не собирался унижаться и просить у кого-либо помощи. Таким было его представление о чувстве достоинства, которому он неизменно оставался верен.

Когда Чу Ваньнин раздевался, из складок одежды на пол выпал алый парчовый мешочек, украшенный вышивкой. Подняв его и раскрыв дрожащими от боли пальцами, он увидел внутри две пряди черных волос, связанных вместе. Одна прядь принадлежала ему, другая – Мо Жаню.

Чу Ваньнин сжал мягкий мешочек в ладони и медленно смежил веки.

Тук-тук-тук – вдруг постучал кто-то в дверь.

Изумленный Чу Ваньнин резко распахнул глаза. Быстро спрятав мешочек в рукаве, он натянул на лицо привычную маску сильного раздражения.

— Кто там?

— Учитель, это я, – послышался за дверью голос Мо Жаня.

Сердце Чу Ваньнина внезапно забилось быстрее.

— Пожалуйста, откройте.