Книга Я, ужасающий, страница 147 – Кейтлин Розакис

— Знаешь, тебя все равно в итоге одолеют, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Тиртракс остановился.

— ПОДТВЕРЖДЕНИЕ. – В голове Гэва поплыли образы, колючие, чужеродные. Герои всегда побеждали. Но тем временем старший бог насыщается. – ПОТОМ ВОЗВРАЩЕНИЕ. – Рано или поздно кто-нибудь вновь поддастся искушению. Он бессмертен, он может ждать веками. – ТЕРПЕНИЕ.

Гэв сглотнул.

— Не в этот раз. – Руки его немного дрожали, но он продолжил: – Зарконар был ревнив и подозрителен. Он уничтожил все копии ритуала, призывающего тебя. Эта – последняя. И если ты не согласишься вести переговоры со мной, я уничтожу ее.

НЕВЕРИЕ.

Гэв пожал плечами и тут же пожалел об этом. По краям поля зрения все расплывалось, кровь ревела в ушах. Только бы устоять на ногах.

— Ты прав. Ты можешь найти марионетку, которая воссоздаст это, прежде чем соберется достаточное число героев, которые вновь изгонят тебя. А вдруг нет? Стоит ли рисковать? Ты сам сказал, ты можешь позволить себе терпение.

Последовала долгая пауза. Сделка была далеко не такая выгодная, как та, которую Элиша предложила Эстогату. Может, никто не сумеет изгнать тварь. Может, существо создаст десятки копий, пока будет править землями, терроризируя их и заливая кровью. Может, оно знает, что эта копия – всего лишь копия, да и то неполная, и что Гэв вот-вот отключится, если протянуть еще немного.

СОГЛАСИЕ.

Существо протянуло отросток – то ли крыло, то ли лапу, то ли смутную тень.

Гэв отдал бумаги и застыл в ожидании, что его обман раскроется. Тиртракс изучил первую страницу, явно убеждаясь, что на ней действительно описан ритуал вызова, и не какого-нибудь другого демона, и даже не рецепт яблочного пирога. Потом, прежде чем Гэв упал на колени, чтобы молить о пощаде, зная, что пощада ему не светит, края страниц скрутились, и документ сложился, став тенью. Существо ждало.

Ждало приказа, неожиданно понял маг.

— Отпускаю тебя, – прохрипел он.

ОТРИЦАНИЕ.

По комнате разлилось ощущение нарушенного равновесия.

Нужно что-то попросить. Что-то, что уравновесит жертвоприношение. И что же такое попросить, чтобы не сделать все еще хуже? Элиша смотрела на него снизу вверх, придя в себя ровно настолько, чтобы стало заметно, как она боится. Валевна старалась выглядеть бесстрастной, но глаза ее были расширены так, что Гэв видел края радужек – как и в глазах спутницы Ксаксуса, сгорбившейся над своим хозяином.

Гэв знал, что этого и хотел Гавракс. Не просто власти. Страха. Он нутром чувствовал, что когда-то хотел показать им всем, хотел причинить им всем столько зла, чтобы они наконец зауважали его. И, возможно, если бы Гавракс получил это, то насладился бы сладостью чужого ужаса.

Но Гэву это было ненавистно.

Он ненавидел испуг, исказивший лицо Элиши. Ему не нравилась паника на лице Валевны – даже на лице Валевны. Что бы ни заставляло Гавракса жаждать чужого страха, а не доверия, в Гэве этого не было. И он думал, что хочет понять, узнать, что привело его сюда, к этой минуте. Он мог попросить вернуть свои воспоминания; мог попросить почти что угодно. Но он помнил угрозу Зарконара. И понял наконец, что если он получит назад ту память, те утраченные куски, что определяли Гавракса, то сам Гэв – человек, созданный отсутствием определенных фрагментов, – может перестать существовать.