Книга Квартира в Париже, страница 118 – Келли Боуэн

— Что? – спросила Софи.

— Я сейчас редко слышу настоящие имена людей.

— А-а, – Софи поправила морской пейзаж, чуть приподняв левый уголок рамки. – Он окончил школу и сразу помчался в призывной пункт записываться в ВВС США. Говорит, боялся не успеть поучаствовать в боях. Служил хвостовым пулеметчиком на бомбардировщике Б-17, и в первом же бою его подбили к юго-западу от Брюсселя. Выжил один из всего экипажа. Любит бейсбол, читать романы и скучает по родным. Через две недели ему исполнится девятнадцать.

— И слишком много болтает, – пробормотала La Chanteusе.

— «Брехливой собаки не бойся, а соседа-молчуна берегись».

— Простите?

— Поговорка такая у американца. Наверное, на малышку намекал. Пока мы прятались в той комнате, и так и сяк ее развеселить пытался, а она как воды в рот набрала. И до сих пор ни слова не промолвила.

La Chanteuse усмехнулась.

— Даже как звать не знаю. Ни имени, ни прозвища.

Повисло молчание, нарушаемое лишь громким тиканьем резных часов на камине. Софи уже не надеялась получить ответ, но вдруг услышала:

— Авива. Ее зовут Авива.

«Весна» на иврите. Прекрасное имя для хорошенькой маленькой девочки, хранившей гробовое молчание все время обыска.

Когда опасность разоблачения миновала, девочка продолжила рисовать и не стала возражать, когда Софи взяла один карандаш. Они долго просидели вместе. В каракулях Авивы угадывались собаки, а Софи пыталась изобразить кобылу с жеребенком, галопом скачущих по пастбищу. Получалось неважно, но Авива и тут без малейшего осуждения просто склонилась над ее рисунком и, наморщив носик, раскрасила цветными карандашами.

Через несколько томительных часов Авива бросила карандаши с бумагой на столе и свернулась вялым калачиком на кровати, уставясь в стену напротив, где под самым потолком висели три небольших изображения балерин. Летчик шепотом рассказывал истории из своего детства, а Софи с Авивой слушали, пока его не сморило от усталости после такого опасного путешествия. Он растянулся на полу возле кровати и даже не пошевелился, когда потайная дверь наконец открылась и Софи с Авивой перебрались в комнату с плотно зашторенными окнами.

La Chanteuse накормила их нехитрым, но удивительно вкусным ужином из хлеба, супа и твердого сыра. Сама она держалась молчаливо, только объяснила, что летчику придется сидеть в потайной комнате, пока она не решит, как быть дальше, а Софи возвращаться в отель слишком поздно.

— Сегодня из квартиры никто не выйдет. Уже стемнело, и наступил комендантский час.

Не говоря ни слова, Софи помогла убрать посуду и осмотрелась, мысленно удивляясь, сколько противоречий переплелось в этой квартире вместе с ее хозяйкой. Разложенная повсюду напоказ пронацистская литература. Прячущаяся в потайной комнате девочка, похожая на еврейку. Продукты в шкафу и пачка неиспользованных продуктовых книжек и талонов. Множество образцов классического изобразительного искусства, висевших на обитых шелком стенах квартиры, и три картины импрессиониста Дега в потайной комнате. Женщина, пользующаяся расположением Геринга, чтобы спасти летчика союзников.

— А платья в том шкафу правда подарки от Геринга? – снова нарушив молчание, спросила Софи.

— Вы слышали тот разговор.

Даже не вопрос, а просто утверждение.

— Пока был открыт шкаф, все до последнего слова. Он сказал, что вы похожи на ангела?