Книга Лотос Серебристый, страница 61 – Александра Хартманн

— Ну что вы, месье Марэ, — заискивающе заулыбался человечек, — братья Арткинсоны глубоко уважают вас и считают одним из самых влиятельных людей Индокитая. Но все же, вот эти долговые бумаги вам необходимо погасить, если хотите получить торговые баржи. Сейчас время непростое, и братья всего лишь пытаются обезопасить собственные активы. Вы должны понять, ведь вы тоже деловой человек.

И человечек открыл саквояж и, дрожа всем телом, протянул отцу папку с бумагами.

— Ах ты гнида! — тут же взревел отец, делая шаг в сторону несчастного. — Смеешь мне еще писульки всякие подсовывать! Я сам, слышишь, сам приеду к братьям сегодня же и разберусь с ними. Конг, гони этого мерзкого прихвостня отсюда!

— Месье Марэ, я всего лишь выполняю свою работу, — взмолился человечек, но на него уже надвигался Конг, угрожающе размахивая хлыстом, выгоняя его из дома.

Мы с Джи и генералом Морселье чувствовали себя не в своей тарелке, присутствуя при столь неприятном разговоре.

Едва Конг вышел, выпроваживая человека с саквояжем, отец наконец перевел свое внимание на нас.

— А, здравствуйте, генерал, — кивнул он Морселье, — ну что, какие новости?

Отец расположился в высоком плетеном кресле напротив генерала и тут же закурил сигару.

— Только что рассказывал мадмуазель Джии и Киаре о том, что лучше отложить поездки в столицу, — повторил генерал свое предупреждение, — руководство страны опасается серии диверсий. Тем более, что приближается Фестиваль Цветов. Но скорее всего его придется отменить в целях безопасности.

— Да и нечего сейчас нигде шастать, то и верно, — кивнул отец, — женщинам место дома либо на кухне.

Генерал Морселье смущенно кашлянул в кулак и посмотрел на нас с сестрой с плохо срываемым сочувствием.

Я же грустно вздохнула. Теперь отец запрет нас в четырех стенах, и хуже всего, что Фестиваль Цветов отменят. Раньше, когда мама была жива, мы каждый год ездили все вместе во Вьентьян. Улицы города в этот день всегда празднично украшаются, устраиваются уличные представления, играет музыка, все смеются и улыбаются. Мы с Джи любили вплетать друг другу в волосы бутоны душистой плюмерии. Заканчивался праздник грандиозным фейерверком и пусканием по воде бумажных фонариков, при этом обязательно надо было загадать желание. В детстве, помню, что мечтала поехать с родителями в Европу на теплоходе, но потом я выросла и поняла, что надо было мечтать о том, чтобы мама прожила долго.

Боясь за нас, отец принял предостережения генерала Морселье более чем строго. Нас с Джи не выпускали даже к реке, сходить помолиться в храме с остальными лао. Мы были ограничены стенами дома и закрытой, охраняемой днем и ночью территорией сада. Помощь пострадавшим лао и посещение рабочих линий тоже пришлось отложить. Мы завидовали Даниэлю, который довольно быстро оправился от травмы и стал снова как ни в чем ни бывало разъезжать на своем "буггати" по гостям и окрестностям. Именно он и рассказал нам, что многие знатные французы предпочли покинуть страну и вернуться во Францию.

— Даже Вилары собрались уезжать, — говорил с плохо скрываемым раздражением в одно утро брат, — завтра Тала прощальную вечеринку устраивает.

Даниэль не любил Лаос и плантации, если бы он не был так зависим от отцовских денег, то не раздумывая, перебрался либо во Францию, либо в Англию. Он не выносил местные обычаи, раздражала погода и насекомые. Ему все казалось, что его молодость пропадает зря в этом Богом забытом уголке мира.