Книга Лотос Серебристый, страница 60 – Александра Хартманн

Весь ужас произошедшего мы ощутили практически сразу. Несколько сотен гектар выжженных полей хлопка, две потерянные грузовые баржи, на которых перевозилось сырье, десятки перебитых лао, это те, кто не встал на сторону бунтовщиков. Тысячи тысяч пиастров убытка.

Едва мы с сестрой оправились от потрясения позвали доктора Переса и еще пару знакомых врачей из столицы, стали ходить по хижинам, помогая пострадавшим лао. Я довольно проворно научилась обрабатывать и перевязывать раны, Джи оказалась более чувствительной, и то и дело бледнела, когда кто-то из врачей просил ее помочь перебинтовать очередного несчастного.

В эти тяжелые дни Парамит и Пея неотлучно следовали за нами. Они на перебой рассказывали нам с сестрой, что пережили, когда Сан Хун пришел в ту деревню, и нам с Джи удалось бежать.

— О, чаонинг, — рыдала нянюшка у меня на плече, — я уже думала, что ваши косточки белеют где-то в джунглях.

— Мы молились о вас Будде, — лепетала перепуганная и исхудавшая Парамит.

— Какое счастье, что тот демон, Сан Хун, не причинил вам никакого вреда, — вздыхала с облегчением Джи.

Общее горе сблизило нас четверых еще сильнее. Мы стали словно единым целым, все наши мысли и действия были направлены на помощь в восстановлении порушенного хозяйства плантации.

Довольно скоро полиция и военные стали брать у меня показания, их заинтересовал мой рассказ про заброшенный храм в лесу, и в один день они попросили показать, если это возможно, дорогу к нему.

— Мы там были вместе с месье Фейном, — отвечала я генералу Морселье, который руководил расследованием и поимкой преступников, — думаю, он мог бы так же помочь в этом деле.

Я говорила это с тайной надеждой, которая не укрылась от сестры, находящейся вместе со мной в комнате.

— Месье Фейн уже помогает нам, мадемуазель, — кивает генерал, — и сведения, которые ему удалось достать весьма тревожны.

Мы сидели на первом этаже, высокие французские окна стояли широко распахнутыми в сад, сквозь густую листву деревьев, окружавших дом, пробивалось раскаленное солнце, между стволов сверкала речная рябь, сладкий аромат жасмина окутывал нас. Влажный тяжелый воздух был горячим и терпким.

— Что же удалось выяснить? — затаив дыхание, спросила Джи.

Генерал Морселье, невысокий крепкий мужчина, нахмурился.

— У нас есть все основания полагать, что мятежники готовят что-то поистине масштабное, — наконец произнес он после краткого раздумья, — на вашем месте я бы воздержался от поездок во Вьентьян и его окрестности в ближайшие несколько недель.

Мы с Джи испуганно переглянулись. И тут же услышали, как входная дверь с шумом распахнулся и влетел отец.

— Черт бы побрал этих Арткинсонов! — ругался он. — Я же говорил им, что новые баржи мне нужны уже сегодня! Как по их мнению я буду сгружать сырье?

— Но месье Марэ, это невозможно, увещевал его чей-то дребезжавший голос. — Братья Арткинсоны приняли решение больше не выдавать вам новые суда, пока вы не погасите долг за предыдущие.

— На что эти грязные салаги намекают? — отец был явно в бешенстве. — Они считают меня, Эдмонда Марэ, не платежеспособным?

Фигура отца показалась в дверях комнаты, он шел в сопровождении Чао Конга и невысокого человека в темно-сером костюме, похожего на банковского клерка, в руках он сжимал пухлый коричневый саквояж. Лицо отца, обращенное к этому человечку, было красным от гнева, на щеках и шее ходили желваки.