Онлайн книга «Звезды над обрывом»
|
«Немного же осталось. Уже день прибавился, уже светлей… Скоро – весна, а там уж – всё!» Держать себя на людях Ибриш всегда умел, парни из бригады ничего не замечали, и единственным, кто, кажется, понимал, что с ним творится, был всё тот же Матвей. Впрочем, вопросов он не задавал и лишь один раз, уже в самом конце зимы, с напускным безразличием поинтересовался: — Весной-то подорвёшься, горе таборное? На «горе таборное» Ибриш давно не обижался, но непоколебимая уверенность в Мотькином голосе удивила его. — С чего? Не собирался… — Другому кому ври! – хмыкнул Мотька. – Усвистнёшь ведь враз, едва теплом потянет! Думаешь, не знаю, что с вашим братом делается, когда солнышко пригреет? Думаешь, у меня самого не свербит по весне?.. Поначалу знаешь как мучился? В первый год даже не выдержал – ушёл в Крым шманаться… Только осенью сюда вернулся, думал – всё, не возьмут… Спасибо Парменычу: хороший человек, назад принял. — Так ты цыган всё-таки, Наганов? — Сколько раз говори-ить! – тихо взвыл Мотька. Но, увидев ухмылку на лице Ибриша, рассмеялся сам. – Та не… Просто характер такой улетучий – невесть в кого. Я тебе это затем говорю, что знаю: в первый год тяжело, а потом – привыкаешь. Может, и ты перетерпишь как-нибудь? А то ведь, знаешь… совестно потом будет назад проситься. С нами тут как с людями, а мы, сволочи… В других-то колониях и близко такого нет, знаю что говорю! — Я не попрошусь. У меня семья в таборе. Матвей понимающе усмехнулся – и больше к этому разговору они не возвращались. Однажды (было уже начало апреля) дежурный командир сказал Ибришу, что его вызывает к себе заведующий колонии. Заканчивалась смена в цеху, парни выключали станки, убирали металлическую стружку, натирали канифолью приводные ремни. Ибриш вытер руки ветошью, сгрёб стружку в ведро, снял спецовку, умылся и отправился по вызову. По пути он на всякий случай перебрал в мыслях все свои последние грехи, ничего существенного не вспомнил и, хоть убей, не мог понять, зачем его вызывают. — Товарищ заведующий колонией! Воспитанник Беркулов по вашему приказанию… — Вольно. Садись, Беркулов. Ибриш присел на скрипучий стул у стола – и только сейчас заметил стоящую у окна, за спиной завкола, Ольгу Витольдовну Кременецкую. Преподавательница математики потушила папиросу в пепельнице, уставилась на слегка опешившего Ибриша ледяными голубыми глазами и спросила: — Ты разобрался с подобиями треугольников, Беркулов? — Ещё вчера, Ольга Витольдовна, – осторожно ответил Ибриш. – Вечером посидел с Лаптевым из шестой, он мне растолковал. Четвёртая задача только не пошла, но… — Ничего удивительного. В четвёртой всё решается через теорему Фалеса, а тебе это пока рановато. – Кременецкая обернулась к заведующему. – Вы видите, Антон Пармёнович? Парень учится здесь одну зиму – и уже разобрался в планиметрии! Мой гимназический учебник за седьмой класс читает как роман! У него абсолютно инженерный мозг и чёткое геометрическое мышление! Как бы мне не пришлось через год объяснять ему дифференциальное исчисление и комплексные числа! Всей группе решает уравнения, причём – разными способами! Да, Беркулов, не делай невинное лицо! Каждую контрольную над группой записки летают эскадрильями, а принимающий аэродром – на твоей парте! Вы собираетесь с этим что-нибудь делать, Антон Парменович? |