Книга В поисках любви, страница 52 – Нэнси Митфорд

По сторонам дороги сплошной стеной цвели деревья и кустарники.

— Разница между Сурреем и настоящей правильной деревней, – сказала Линда, – в том, что в Суррее при взгляде на цветущие растения ты заранее знаешь, что плодам не бывать. Вспомни долину Ившем, а потом посмотри на эту бессмысленную розовую пену. Она вызывает совершенно иные ощущения. Сад в «Плейнсе» окажется идеальным образцом пустоцветия, скоро увидишь сама.

Так и случилось. Почти нигде не проглядывали прелестные бледно- или ярко-зеленые весенние листочки. Казалось, что каждое дерево окутано колышущимися ворохами розовой или розовато-лиловой китайской бумаги. Нарциссы под деревьями росли так густо, что тоже полностью заслоняли зелень. Это были новые, устрашающего размера, сорта – либо мертвенно-белые, либо темно-желтые. С жирными и мясистыми лепестками, они совсем не были похожи на хрупких спутников моего детства. Общая картина напоминала декорации к музыкальной комедии и невероятно гармонично соответствовала облику сэра Лестера, который за городом удивительно правдоподобно изображал старинного английского сквайра. Восхитительно и живописно.

Когда мы подъехали, он копошился в саду, одетый в картинно поношенные вельветовые штаны и старую твидовую куртку того же пошиба. В руке сэр Лестер держал секатор, у ног – унылого корги, а на лице – добродушную улыбку.

— Вот и вы, – сердечно сказал он. (Так и казалось, будто у его головы, как на картинке в комиксе, витает пузырь с надписью: «Ты самая никудышная невестка, но это не наша вина, и мы всегда встречаем тебя радушной улыбкой и добрыми словами».) Надеюсь, машина не подвела вас в пути? Тони и Мойра катаются верхом. Вероятно, вы разминулись с ними по дороге. Взгляните, какой великолепный сад. Страшно подумать, что придется вернуться в Лондон и оставить эту красоту без зрителей. Давайте прогуляемся перед ланчем, а Фостер позаботится о ваших вещах. Вы только позвоните в дверь, Фанни, он, наверное, не слышал, как вы подъехали.

И сэр Лестер повел нас по царству мадам Баттерфляй.

— Должен вас предупредить, – сказал он, – что к обеду придет местный неограненный алмаз. Не знаю, знаком ли вам старик Тэлбот, профессор, что живет в нашей деревне. Ну, так это его сын Кристиан. Некоторые считают его коммунистом. Умный парень, но сбился с пути, пишет статьи в какой-то бульварной газетенке. Тони терпеть его не может с детства и очень сердит, что я позвал его сегодня, но я считаю, что неплохо иногда подпускать к себе этих левых ребят. Если хорошо к ним относиться, их можно легко приручить.

Это было сказано тоном человека, спасшего на войне жизнь коммунисту и тем самым обратившего его в благодарного ревностного тори. На самом деле во время Первой мировой войны сэр Лестер счел, что ему, с такими-то выдающимися умственными способностями, непростительно будет пустить себя на пушечное мясо, и устроился на штабную должность в Каире. Он не спасал и не отнимал ничьих жизней, равно как не рисковал и своей, но завязал множество ценных деловых знакомств, дослужился до майора и получил орден Британской империи, не упустив, таким образом, своего ни тут, ни там.

Кристиан явился на ланч и повел себя крайне несуразно. Это был необычайно красивый молодой человек, высокий и белокурый, как Тони, но совершенно в другом роде – чистокровный худощавый англичанин. Его одежда шокировала: неподдельно изношенные серые фланелевые брюки, усеянные круглыми дырочками, проеденными молью в самых деликатных местах, и никакого пиджака, только фланелевая рубашка, один из рукавов которой был разодран от запястья до локтя.