Онлайн книга «Светлый град на холме, или Кузнец»
|
— Поплачь, Лебедица, будет легче. Но недолго, Долго нельзя — дитю спокой нужен, не рыданья твои. Я задыхаюсь в рыданиях. Хубава, Ганна, вы видели Эйнара ещё сегодня. Вы видели Сигурда! Сигурд… Я заплакала пуще прежнего, так, что Хубава забеспокоилась: — Давай-ка, давай успокаиваться, не надо, не надо, — она потрепала меня по спине, будто от морока тормоша. Но кто разгонит этот проклятый морок, что навалился?.. Ганна подошла ближе, посмотрит на меня, хмурясь: — Ты вся… в синяках… И… Сигню? — Не надо, — взмолилась я, — не спрашивайте, не говорите! Никому не говорите! Никогда! Они посмотрели друг на друга, промолчали, что тут говорить? Явился Ньорд, подошёл к ложу. — Парень? — Второй сын Сигурда, — гордо и даже будто с вызовом, сказала Хубава. Ньорд усмехается: — Я пошлю племяннику поздравления. Следующий будет мой. Я смотрю ему в лицо, повыше приподнимаясь на ложе: — Зыбку надо. — Я прикажу, сделают. — Нет, в нашем доме в форте осталась. Ту пусть привезут… Он смотрел на меня долго. Но потом согласился. Думаю, пожелай я зыбку сыну из Месяца с неба сделать, он сделал бы для меня… С чего его вдруг так прикипятило ко мне?.. С чего эта страсть вдруг так забрала его? Я не могу понять… Но и люлька и мой сын не будут со мной. Мне будут приносить его Хубава и Ганна только кормить. Хотя бы это я смогла вытребовать для себя и Стояна, оставшееся время он будет с ними. — Оставь сына со мной, — всё же попросила я, не позволяя себе плакать при Ньорде. — Сбежишь ещё. Нет, — отрезал он, наслаждаясь властью. Я получил от Ньорда послание, где он поздравлял меня с появлением на свет сына. «…Можешь справить заочно Бенемнинг, пока твой сын останется у меня. У тебя сладкая сестра, своими ласками она радует меня каждый день и каждую ночь. Скоро мы объявим о нашей свадьбе и воцарении», писал он в довершении. Мне казалось свет окрашивается чёрно-красным перед моими глазами, я не могу ни думать, ни представлять, что он и Сигню… он и Сигню… Сигню… Ты можешь ласкать его… Я вспоминаю его перевитые браслетами отцовства руки… Что он врал мне в Охотничьем хусе о том, что она, Сигню, теперь выбирает его… А если не ложь? Если теперь это правда? Кто понимает женщин? Кто знает, что у них на уме и в душах?.. Я всю жизнь думал, что знаю и понимаю свою мать… И что оказалось?.. Может быть, я так же ошибаюсь и в жене?.. Несколько дней я глух и слеп от этой боли. От непонимания, от того, что я не знаю теперь, кто моя жена. И есть ли она у меня… Но однажды, очевидно Боги пощадили меня и прислали озарение: во сне, похоже, ко мне пришло осознание того, что будь всё, как Ньорд написал, он отпустил бы всех, объявил бы мне и Свее, что он конунг и его дроттнинг Свана Сигню… Но и тогда я не ушёл бы. Я разбил его, я забрал бы у него Сигню для того хотя бы, чтобы посмотреть ей в глаза и спросить: «Как ты могла предать меня? Неужели я мало тебя любил?» Но они с Сигню не объявляют народу ничего такого. А значит, Ньорд опять врёт. Понимание этого придаёт мне сил и уверенности. Я жду. Я не знаю пока чего жду, но исход у этого всё равно будет. Надо только дождаться. И нет ничего сложнее этого… В нашу палатку, где мы с Ганной, малыш Стоян, как назвал его Боян и Сигню, вошёл Ньорд. Я собиралась нести Стояна к Сигню. Он взял ребёнка у меня, посмотрел на его личико, видное в одеяльце. |