Книга Светлый град на холме, или Кузнец, страница 162 – Татьяна Иванько

Через несколько недель, когда нам становятся окончательно ясны масштабы постигшего Свею бедствия, мы возвращаемся к этому разговору. И снова вечер и горят лампы на столе, освещая её лицо. Волосы, устало спустившиеся на плечи.

— Ты помнишь, что написали Гуннар и Исольф в своём послании? — говорит она, поднимая взгляд на меня. Мы сидим за столом, так же складным, как и вся мебель, что едет с нами. Как было в военных походах…

Лёгкий мёд в чарках на столе. Карты расстелены с отмеченными на них картами, список какой-то, у Сигурда научилась записки делать…

Я помнил, что написали наши товарищи том послании: форт заразили нарочно, отравив воду в колодце. И подозревали, что это сделали норвеи…

— Норвеи… — она смотрит на меня, и я вижу, что она понимает что-то, до чего ещё не дошёл я. — Норвеи — кочевники и мореходы, цепляющиеся за клочки каменистой почвы на той стороне Западных гор. Временами они набегают грабить наши земли в особенно голодные года. Но предпринять такую вылазку… Да ещё почти по всей границе. Только в Эйстане совсем нет заболевших, совсем мало в Бергстопе.

— В Асбине вообще нет, — добавляю я.

— Вот! — она подняла палец, сверкнув глазами.

Берёт свои записки:

— Смотри: весь Норборн, северо-запад Брандстана, половина Грёнавара, одна деревня в Бергстопе, а в Эйстане и Асбине…

Смотрит на меня:

— Не понимаешь до сих пор?

Тогда она раздвигает клочки пергамента, накрывающие карту, где она отмечала заражённые деревни…

И я вижу по этим картинкам, что вся зараза на севере. Чем дальше на юг, тем меньше точек. Я поднял глаза на неё:

— Ты сочтёшь меня бараном, но всё равно не понимаю.

Сигню смотрит на меня:

— Кто, по-твоему, руководит этим?

— Руководит урманами?! — усмехнулся я удивлённо. — Да они почти дикари!

— И я о том же! Чем ближе к Асбину, тем меньше чумы. Даже в сонборгских землях она только на самом севере.

— Ты намекаешь, что норвеев навёл Ньорд? — изумляюсь я.

— Если их кто-то ведёт, то это может быть только он.

— Не может этого быть. Чтобы Ньорд… Зачем?

Сигню берёт чарку в руки.

— Мне страшно подумать, зачем. Но… возможно, он хочет Свею.

— Против Сигурда? Асбин против свей Свеи?! Да ты что, Сигню?! — воскликнул я, вон она куда клонила! — Да что он безумец-самоубийца?! Зачем ему?! Никогда Асбин не выдюжит против всей Свеи. Даже вместе с Гёттландским куском и норвеями или урманами, как ни назови, чёрт с ними, если ты так думаешь.

Она опять смотрит на меня. Да она просто не знает Ньорда, он кажется ей пьяницей и грубияном, поэтому она считает его таким опасным. Так любая женщина решила бы.

Сигню поморщилась:

— Давай не будем вспоминать о моей женской глупости, и о вашем счастливом совместном с Ньордом детстве. Вы все давно выросли.

— Люди не меняются.

— Мы не всегда можем разглядеть всё в тех, кого знаем всю жизнь, — говорит она. — Мы привыкаем видеть их такими, какими они казались нам в нашем детстве. Поверь, я много открытий сделала в своих самых близких людях, с тех пор, как повзрослела. Почти никто не остался тем, кем был для меня, когда я была ребёнком.

— Это ты изменилась, выросла, стала дроттнинг, — возразил я.

Она не спорит больше, оставаясь при своём странном предубеждении против Ньорда.

Но этот разговор происходит куда позднее, уже к зиме.