Книга Светлый град на холме, или Кузнец, страница 165 – Татьяна Иванько

Так и было. Она посмотрела на меня, будто говоря: «Оставь их».

А когда, позднее, мы пришли в нашу палатку спать, объяснила, почему сделала так, почему разрешила бражничать и безобразить.

— Но ты сама…

— Я могу выдержать всё, они — нет. И не должны. Я должна, я — дроттнинг. Они под моей рукой. Они делают то, что велю я. Но они люди и им страшно. Они молоды и хотят жить, — ответила моя дроттнинг, бледная, похудевшая в эти недели так, что обозначились скулы, а глаза глядели огромными, чёрно-синими, хотя всегда были светлы как весеннее небо, но не теперь.

— А тебе не страшно? — спросил я.

Женщина же она. Не боялась у стен Норборна, по земле которого теперь носится Смерть, а мы пытаемся поймать и остановить.

Но то, что теперь куда страшнее. Там не боялся и я. А здесь… Вот если бы она позволила мне поцеловать эти свои сказочные губы, если бы…

Она будто прочла мои мысли и сказала:

— Не надо, Торвард. Мы не они. Мы их предводители и если едим мы вместе, позволить себе делать то, что они, мы не можем. Потерпи, хакан, станет легче, — чуть тронула улыбка её губы.

Эти губы… за то, чтобы почувствовать их хотя бы раз в своих, я согласился бы умереть чумой, быть сожжённым в кострах вымерших деревень…

Она качнула головой, будто продолжая читать во мне и повторила:

— Станет легче, поверь.

— Откуда ты знаешь? — выдохнул я.

— Поверь. Верь мне, Торвард.

Она засмеялась неожиданно весело, будто мы и не здесь, посреди заразы, будто мы в Сонборге на пиру, вокруг наши хмельные друзья и все мы живы, здоровы, счастливы… так было совсем недавно.

…Она спала, когда я вышел на воздух, потому что сон никак не шёл ко мне. Все уже угомонились. Не спят только караульные у костров и с собаками на границах лагеря.

— Не спится, хакан Торвард?

Я посмотрел на ветерана двух битв, а он, конечно, был ветеран, как и все, кто были с нами здесь, Сигню знала, кого брать, другие не выдержали бы. Эти едва выдерживают.

— Ты Скегги («Бородач»)? — спросил я.

Я уже всех знал по именам. Мы тут сроднились, так привыкли друг к другу.

— Так, хакан, — улыбнулся он, и я увидел, как он молод, несмотря на густую светлую бороду. Моложе меня… может, как Сигню.

— Не спится.

— Снег должно пойдёт, — сказал Скегги. — Чуешь дух какой? И мороз сгущается, будто пар в бане. Только там жар, а тут — холод. Зима…

— Вроде рано ещё, — усомнился я.

Скегги засмеялся:

— Это для Сонборга рано. А мы куда севернее. Да, думаю, и Сонборг накроет. Зима подходит.

— Да… — я протянул руки к огню, правда было зябко и пахло морозом в лесу. Надо, чтобы шубы следующим обозом привезли.

— Ты не бойся, хакан, никто не проболтается, что у тебя и Свана здесь. Здесь всё можно стало. А ЕЙ вообще можно всё.

Вон что… Они решили, что мы с Сигню… Боги! Почему люди видят то, чего нет?!.. Лучше бы всё было, но никто не знал…

— Ты ошибаешься, Скегги, — сказал я, чувствуя, как приятно огонь согревает ладони. — Свана Сигню не надо то, что всем, чтобы не сойти с ума, — сказал я.

Он смотрит на меня изумлённо, даже рот приоткрыл:

— Значит, она — Асс.

— Конечно. Ты просто подзабыл со времени войны.

Но Скегги всё же качает головой:

— Но ты-то как выдерживаешь рядом с ней каждую ночь?

Я посмотрел на него:

— А ты решился бы коснуться Асса? — усмехнулся я.

Скегги улыбнулся: