Книга Беспощадная любовь (не) главного героя, страница 93 – Валентина Ладная

Тогда во мне ломается последняя преграда. Не драконья ярость и не воинская стойкость. Ломается Раднор-человек. Тот самый, что десятилетиями прятался за маской безжалостного работорговца, зараженного гневом и холодным расчётом. И все, что остается, — голая, беззащитная, невыносимая боль.

Я поднимаю свою голову к небу, где уже нет ни звезд, ни луны, только черный, безжалостный бархат. И начинаю кричать. Мой голос, звериный и человеческий одновременно, вырывается из самых глубин души, хриплый, разбитый, наполненный такой болью и отчаянием, что, кажется, сама ночь содрогается.

— ВЕРНИТЕ ЕЕ! — рев катится по воде, отражаясь от дальних холмов. — Слышите?! Древние духи этого места! Боги, что спали здесь до рождения людей! Силы, что старше драконов! СПАСИТЕ ЕЕ, — не приказываю. Не требую. Я умоляю. Впервые в своей долгой жестокой жизни я падаю ниц, в самом сердце отчаянно взывая.

— Верните ее мне! — голос превращается в надрывный вопль. — Я не могу… Не могу без нее! — слова вылетают кровавыми пузырями, я чувствую, как рвутся связки в моей глотке, но не могу остановиться. Это последнее, что я могу сделать. — ЗАБЕРИТЕ МОЮ! Заберите мою жизнь! Мою силу! Моего дракона! Всё, что у меня есть! Все годы, всю ярость, всю власть! Только оставьте ее живой! Оставьте ее… мне. Пожалуйста…

Последнее слово произношу подавленным, разбитым шепотом, до краев переполненным беспомощной мольбой. Опускаю голову, почти касаясь воды. Мое тело бессильно дрожит. Я не отвожу взгляда от ее светящегося призрака, готовый в ту же секунду, в то же мгновение отдать все, что составляет мое существо. Лишь бы этот последний, угасающий свет в моих руках не растворился в холодном сиянии озера навсегда.

Звенящая тишина после моего крика давит на уши тяжелее грохота битвы. Я замираю, слушая, как эхо моего отчаяния насмешливо отражается от далеких холмов и возвращается ко мне пустотой. Ничего. Только холодное, равнодушное сияние озера и ее тело, становящееся все более прозрачным в моих руках. Кажется, я уже различаю узоры отражающихся в воде звезд сквозь ее грудь. Внутри что-то рвется с тихим внутренним щелчком — это так гаснет последняя искра надежды.

И тогда вода отвечает.

Не всплеском, а медленным, величавым движением самой своей сути. Серебристая гладь подо мной перестает быть плоской. Она вздымается, словно грудь просыпающегося гиганта, и обволакивает нас — мягко, но с неотвратимостью падающего камня. Вода не обрушивается. Она принимает. Закручивает в теплом, пульсирующем вихре из света и пены. Последнее, что я вижу, прежде чем светящаяся глубина поглощает нас с головой, — это широко раскрытые, полные немого ужаса глаза мальчишки на берегу.

Погружение проходит беззвучно, без давления. Дышать не нужно, будто сама вода стала воздухом. И я падаю. Не вниз, а сквозь. Сквозь слои чего-то вязкого и древнего. Не воды, а самого времени, самой памяти.

Первая вспышка бьет по сознанию как удар бича. Обостряя все чувства разом.

В нос ударяет запах. Аромат пыльцы полевых цветов, нагретой солнцем травы, сладковатый запах юной, чистой кожи. Восторг. Невинность.

Я вижу ее. Не Оливию. Девушку. Существо из света и доверия. Она безмятежно сидит на лугу. Ее тонкие пальцы касаются лепестков синего василька. Ее лицо… Боги. В нем нет ни единой трещинки, ни тени обреченной усталости, которую я знаю. Это лицо, на которое больно смотреть от его чистоты. А глаза… В глазах девушки горит целая вселенная. В них нет страха, расчета, обиды. Только тихий, безудержный восторг перед чудом бытия. В них отражается небо.