Книга Беспощадная любовь (не) главного героя, страница 92 – Валентина Ладная

Мысль о том, что я могу ее потерять, не просто страшит. Она сводит с ума. Она жжет изнутри кислотой больнее любого клинка. Мои когти впиваются в собственные ладони, протыкая чешую, и я почти не чувствую этой боли. Челюсти смыкаются с такой силой, что грозят раскрошить собственные, теперь уже огромные и острые, зубы.

Я же все для себя решил. Решил не сегодня ночью и даже не тогда, в зале, когда увидел ее с окровавленным мальчишкой на руках. Это решение зрело как болезнь или исцеление, с самого первого дня, когда ведьма в ее глазах начала давать трещины, обнажая что-то иное. Ненависть? Она умерла. Растворилась где-то между ее первым смелым взглядом, брошенным мне в лицо, и ее тихим шепотом «любимый» в кромешном аду. Я видел не ту Оливию, чье имя заставляло трепетать целые народы. Я виделее. Настоящую. Ту, что смущалась, пряча улыбку. Ту, что отчаянно пыталась танцевать под взглядами толпы. Ту, что, стиснув зубы, лечила мальчика, отдавая ему последние силы. Нежную. Добрую. Смелую до безрассудства. Страстную и отдающую себя без остатка, без оглядки, с какой-то дикой, первозданной щедростью.

Ее поступки, сама ее сущность — все подчеркивало то, что о ней говорили.

Она — возлюбленная. Моя истинная. Не по велению крови, не по принуждению древних пророчеств или договоров. А по выбору. По тому молчаливому, неотвратимому решению, которое созрело в самом сердце, что, как я думал, давно окаменело от предательств и битв. И я сделаю все. ВСЕ, что в силах дракона и человека. Все, на что способна душа. Чтобы сберечь ее.

Вот оно.

Озеро появляется внизу как сон, как мираж. В кромешной тьме глухой ночи оно кажется нереальным. Не отражает звезды, а блестит собственным, холодным, серебристым светом, словно огромная лужа жидкого лунного камня, пролившегося между холмов. От него веет силой. Не колдовской, липкой, пахнущей кровью и тленом. Это древняя, девственная, чистая мощь. Сила самой земли, воды, жизни до того, как ее испачкали войны. Она пульсирует в воздухе, и дракон внутри затихает, прислушиваясь к чистой магии.

Я приземляюсь на узкую полоску берега. Мое могучее тело сносит прибрежный тростник. Песок взлетает фонтаном. На мгновение я выпускаю парнишку из поля зрения. Теперь ему придется справляться самому. Весь мой мир, вся вселенная теперь умещается в пространстве между моими лапами и этой таинственной водой.

Уже человеком забегаю в озеро. Вода ласково обнимает мои ноги. Она… теплая, пульсирует, словно живой организм. И в этом прикосновении нет угрозы, только искреннее, безмолвное обещание. Дрожащими от нетерпения и страха руками опускаю ее тело на водную гладь. Ожидая. Молясь без слов.

Ничего не происходит.

Она просто лежит на воде, как лежала бы на той же подстилке. Ее призрачный силуэт слегка колышется на едва заметной зыби. Ни вспышек ослепительного света, ни чудесного исцеления на глазах. Только тихое, равнодушное сияние озера и ее все более прозрачное, ускользающее тело.

Связь, последняя тончайшая нить, натянута до предела. Я почти не чувствую её.

Проходит минута. Она тянется вечностью. Я замер, не дышу, боясь шелохнуться. Ещё минута. Ничего. Только образ ее становится все призрачней. Контуры любимого лица теряют четкость, расплываются.

Неужели… это конец? После битвы? После исцеления? После той ночи, что перевернула все? После того как я только нашел то, ради чего стоит дышать?