Книга Избежать судьбы второстепенной героини, страница 37 – Канна Шорен

Я сдержано прыснула от смеха, а девушка осуждающе покачала головой. Как выяснилось, Диего был бастардом одной дворянской семьи, предпочитавший более компанию наёмников, нежели аристократов. На все проделки тогда ещё принца Константина таскал именно он. Карина же, в противоположность, была из чопорного древнего рода магов. Строгое воспитание и аристократическое происхождение помогло ей стать личной служанкой императора.

Я только сейчас заметила, что Константин как-то излишне задумчиво вслушивался в речи выступавших. На пяточке стоял последний из говоривших, наш местный собиратель новостей о различной степени легальности аукционах, проданных или поступивших в продажу вещах. Этот давно уже немолодой мужчина заканчивал своё выступление, закрывая речь сведениями о королевском аукционе.

— Граф Хайфилд… — откашлялся он, переворачивая последний лист. — Выставил на аукцион угольную шахту с прилегающей к ней деревней. Предварительная цена…

Дальше я не слушала и не слышала уже ничего. Я почувствовала, как меня начало мелко трясти, а непрошенные слёзы потребовали срочного выхода, что тут же и сделали, а дрожащие ладони поспешили прикрыть глаза, лишь бы кто не увидел. Шахта! Богиня, шахта! Отец Амелии решил продать практически единственный существенный источник дохода, требующий модернизации и внедрения новых технологий в производство. Но на это не хватало денег последние десять лет. Отец пытался откладывать, но подчас конские проценты по долгам съедали все накопления. Шахта по своим запасам могла ещё целое поколение кормить всю землю, но сейчас её продавали…

— Лия?.. — на мои руки опустились грубоватые ладони Константина. — Почему ты плачешь?..

— Всё… — я мотнула головой, вытирая рукавом слёзы, и постаралась придать своему голосу бодрость. — Всё в порядке! Идёмте танцевать!

Меня от лишних расспросов спасли музыканты, затянувшие какую-то бодрую мелодию на флейте, мандолине и скрипке. Я потянула за собой непонимающего Константина, приглашая присоединиться к веселью, на что он даже не стал сопротивляться. Мы встали на пяточке, у внешней стороны «круга» мужчины, во внутренней столпились спина к спине женщины.

Танец был простой и сложный одновременно. Для человека, всю жизнь изучавший лишь вальс, полонез и мазурку, хаотичные движения деревенских танцев, подразумевающие ещё и тесного контакта не только со своим партнёром, были сущим кошмаром. Но если расслабиться и отдаться музыке…. Ты становился одной из волн танца.

Началось с того, что женщины, хлопая в ладоши перед собой и притопывая, подходили к своим партнёрам. А потом обходили вокруг них против часовой стрелки и, взяв их за руки, пускались с мужчинами в пляс. Пары то толпились в центр, то расходились, меняясь партнёрами с соседом, женщин и мужчин местами, порой останавливаясь и делая несколько хлопков в такт музыке. Всё это напоминало нечто доисторическое, дикое, необузданное.

Сердце бешено колотилось от активности танца, а улыбка не сползала с лица. Изредка при поворотах находила глазами Константина и ловила его немного растерянную, но искреннюю улыбку. Ему явно нравились подобные танцы, пусть и движения были немного ломаные и слегка запаздывали по сравнению с партнёршами. Те упорно пытались с ним кокетничать и даже соблазнять, но он лишь вежливо им улыбался, продолжая танцевать.