Книга Ключ к Эверленду. Хроники Вигора, страница 72 – Юлия Васильева

— В общем, он договорился с Клеманом, что не просто уедет, а отречётся от фамилии Тремле и никогда не вернётся в город. Деньги для Клемана роли никогда не играли, потому Луи покидал город состоятельным джентльменом, забрав с собой всё нажитое династией, кроме фамилии.

«И это лучший возможный исход для жителей Вигора», — проскакивает у меня шальная мысль. Каждый из них оказался впутан в паутину, что услужливо сплел для него сосед.

— Но потом о его отъезде узнала моя жена.

На этом предложении Гаспард смачивает горло и вцепляется в несчастную чашу до скрипа.

— Она пришла в ярость, но выступить Клеменс против Клемана себе не позволила. Он смертельно опасен для неё, как и она для него. Всё время своего существования бок о бок они просто закрывали глаза друг на друга и продолжают это делать по сей день.

Гаспард снова горько усмехается перед лицом печальных воспоминаний.

— Но она нашла выход ярости в том, что информацию об отце Эжени сболтнула Тереза. Якобы это моя сестра виновата в том, что у Клеменс снова оказалось разбито сердце. И вот тогда наше с Жизель мирное существование в семнадцатом доме на Тенистой начало трещать по швам от натиска ярости королевы этого города.

Полы шатра приходят в движение, и внутри появляется его хозяйка с колодой карт. Гаспард выходит из оцепенения и старательно пытается выдавить из себя улыбку.

— В общем, нам пришлось тогда туго, — отрезает цыганка. — На наше счастье, выход предложил Луи Тремле. Именно он взял на себя содержание нашей семьи, ведь на картах много не заработаешь. — Криво усмехается Жизель, тасуя колоду.

— Территория вокзала официально принадлежит муниципалитету, но Клеменс вот уже много лет закрывает глаза на наше присутствие, — немного воодушевившись, продолжает Гаспард. — А месьё Тремле исправно платит мне приличное жалование. Платит на двоих, разумеется.

Жизель привычно опускается на подушки, она садится к отцу почти вплотную, так, чтобы он мог чувствовать её плечо своим.

— Спасибо за откровение, месьё Бьюфор, — искренне говорю я. — Это очень поможет мне составить родовую схему жителей города.

— Мелочи, — отмахивается старик. — Пойду приберу чайник. — Он демонстративно поднимает предлог своего ухода выше, с помощью Жизель поднимается и уходит к себе.

Я, наверное, должна тактично промолчать, но, кажется, молчать мне надоело.

— Она самая настоящая дрянь, — говорю я, прямо глядя на жертву жестокости королевы.

— Мне без разницы, — пожимает плечами цыганка, не выпуская карт из рук. — Я отняла у неё единственную ценность, которой она обладала. Клеменс наказана сполна, хоть и до конца не осознаёт этого.

— Эжени не такая, как мать, — наблюдаю за реакцией гадалки.

— Не такая.

Жизель никак не реагирует на упоминание Эжени. Они не общаются, но мне кажется, что это неправильно. Сердце Гаспарда настолько большое, что там хватит места для двух сироток. Решаю, что нужно свести их вместе.

— Сдвинь колоду к себе. — Гадалка резко перестаёт перебирать карты и тянет мне колоду.

Я чувствую лёгкое волнение, ведь мне действительно важно знать, что покажут карты. Абсурд, который вписывается только в рамки этого города.

— А теперь задай свой вопрос.

— Ты никогда не гадала Эдмонду, верно? И он никогда не просил тебя молчать?