Книга Ключ к Эверленду. Хроники Вигора, страница 69 – Юлия Васильева

— Извини, но боюсь, это не моя тайна.

Мы переглядываемся с полным взаимопониманием и трогаемся с места.

— Это девушка, и она совершенно безопасна, — пытаюсь продолжить диалог, не переходя границы тайн других людей. — Ей можно доверять.

— Помнится, ты так и про Софи думала, — вворачивает колкость в разговор цыганка.

— С чего ты решила, что это изменилось?

Она с минуту молчит, сосредоточенно наблюдая за дорогой, я тоже отворачиваюсь к окну.

— Ты бы позвала Софи с собой в тот дом. Не меня.

— Может, я специально дроблю информацию, чтобы кроме меня никто не владел полной?

— И это единственное верное решение, — с готовностью подтверждает Жизель.

— Ты погадаешь мне? — говорю я, наблюдая, как тройка воронов кружит неподалёку от машины.

— Конечно, Лия.

Я наблюдаю за птицами с самого дома и удивляюсь их настроению. Кажется, что даже вигорские вороны заскучали по свету. Взрослые птицы резвятся, словно птенцы, ныряя в редкие стрелки света.

Мы заходим в лавку и направляемся к полкам набирать продукты.

— Вы называете хозяйку Лилиан, но она ведь Лили — француженка, — размышляю я, искоса поглядывая за прилавок.

— Это всё Фанже, — отвечает цыганка, не отрывая взгляда от литровой банки с томатами, — отец Лили из бывшей колонии — не француз. Это даёт Мадлен дополнительный повод для презрения.

— Злится из-за флирта Лили в сторону Огюстена?

Цыганка смотрит на меня вопросительно и слегка качает головой.

— Она просто её презирает, как и почти всех в городе.

Мне кажется, что если задам ещё парочку вопросов, то до вокзала мы можем и не доехать, поэтому усмиряю внутреннее любопытство, надеясь, что Гаспард окажется сговорчивее.

Когда мы занимаем очередь, я наблюдаю за порцией беспощадного флирта Лили в сторону какого-то бедолаги. Мне жаль её, но не потому, что она безнадёжна, а лишь потому, что её внешний вид не соответствует внутреннему состоянию. Я представляю Лили миниатюрной молодой девушкой с переливчатым соловьиным голосом, мини лишь подчёркивает точёную фигуру, а светлые волосы не торчат как мочалка, а блестят под желтоватым светом магазинной лампы. Смеялись бы вигорцы над ней тогда?

Оплатив скромные покупки, я и Жизель отправляемся на вокзал. Девушка включает радио, чем демонстрирует полное нежелание заводить беседу. И пусть. Мне хочется изобразить серпантин, благо, погода сегодня располагает. Потому заворачиваю очередной брусок угля в бумагу и приступаю к наброску.

Достигнув здания, Жизель, к моему удивлению, просит меня подождать папу в шатре, и убедившись, что я хорошо расположилась, отправляется за Гаспардом. Открываю пачку сырого печенья, что оставила мне цыганка, и блокнот. Но тут нужны будут краски.

Шатёр прекрасен контрастами, в графике этого не изобразить, но эскиз набросать лишним не будет. Я ожидаю, что Гаспард и дочь вернутся вдвоём, но спустя время заходит только старик.

— Мадемуазель Русс, добрый день. — У него в руках заварник чая и две чашки.

— Добрый день, — вторю ему я, уже подбирая фразы для начала разговора.

— Жизель рассказала мне, зачем вы здесь, — в его голосе нет осуждения или раздражения, поэтому мои сжатые челюсти чуть расслабляются, и только теперь я замечаю, как была напряжена.

— Что ж, — хочу вставить пару фраз, но старик продолжает.