Книга Ключ к Эверленду. Хроники Вигора, страница 73 – Юлия Васильева

Жизель не двигается, лишь её глаза слегка щурятся.

— Нет, он не заходил ко мне в шатёр и вообще держится стороной от нас с Гаспардом и Леруа. Но вообще-то я просила задать вопрос картам.

Я издаю короткий истеричный смешок. Ну конечно, он солгал. Мозг цепляется за фамилию Леруа. Почему он не смог войти в контакт с ними? Бесполезны или же, наоборот?

— Он знает об артефакте и соврал, что это ты ему сказала.

Жизель непроизвольно дёргается, словно её коснулся разряд тока. В эту секунду каждая у себя в голове собирает один и тот же пазл. На последней детали наш взгляд встречается.

— Он священник. Как может врать? — Пытается цепляться за привычный мир Жизель.

Она не ходит на проповеди. Как и Гаспард. Их нет в городе, они и подумать не могут, кто эти проповеди читает. А ведь и правда, кто?

— Он носит с собой старинный медальон. Похоже, из серебра. На нём изображён дракон с серыми камнями вместо глаз. — Говорю я, чтобы сказать хоть что-то.

Мы встречаемся взглядами в последний раз перед тем, как Жизель вытягивает первую карту и кладёт её на стеклянный столик.

На изображении козлоподобный демон на пьедестале, к ногам которого цепями прикованы мужчина и женщина.

— Это не просто тёмный человек, Лия. Это — сама тьма, принявшая облик. Он не служит дьяволу, а является его порождением. Цепи, которые ты видишь, — это не его оковы, это то, чем он опутывает других. Он пришёл не спасать.

Жизель не даёт мне принять информацию и достаёт следующую карту. На ней: юноша в красном плаще за столом, на котором разложены жезл, чаша, меч и пентакль.

— У него есть всё: и власть, и знание, и сила воли. Он умеет убеждать, искажать реальность, казаться тем, кем не является. Этот аркан говорит об иллюзии, ловких руках и скрытой цели.

Следующей на стол ложится карта с крепостью на скале, в которую ударяет молния. Две фигуры падают вниз, языки пламени вырываются из окон. Корона падает с башни.

— Вот чего он хочет. Разрушения. Не просто падения города — полного краха всего, что здесь было свято. Эта карта не оставляет надежды: он пришёл не править, он пришёл сжечь дотла. Видишь молнию? Удар будет внезапным. И никто не спасётся, если… — Жизель замолкает и кладёт руку на колоду.

Нам нужна пауза. Сердце отбивает ритм как при пробежке, но мы сидим. Я не видела здесь ни одного чуда, но начала верить в особенность города. Что если так они и внушают людям свои байки? Или это упрямое сердце не желает верить в услышанное?

— Ты сказала "если", так есть что-то, что способно удержать его?

Жизель воспринимает это как просьбу продолжить толкование и кладёт на стекло новую карту. На ней женщина с мечом в одной руке и весами в другой. Её лицо спокойно и беспристрастно.

— Он не мог войти в священные земли просто так. Кто-то помог ему, и вот он здесь. — Жизель поднимает глаза на меня. — Он ждёт, Лия. Он не торопится. Почему?

— Кто-то другой способен помешать ему? Но что тогда будет?

Жизель достаёт последнюю, такую очевидную для меня, карту с тёмным жрецом душ.

— Он не остановится. Если выбора не будет — он сметёт всё. Но эта карта не о конце, а о переменах. Старый мир рухнет, но может родиться новый.

Цыганка убирает злосчастную колоду, и я стараюсь незаметно унять дрожь в пальцах. Значит, Эдмонд и есть мой враг? Карты ведь могут врать? Да и вообще, толковать их значение можно по-разному. Я смотрю на неё и понимаю: она видит моё смятение. Жизель не старается убедить или успокоить, она лишь сказала то, что должна была сказать уже давно.