Книга Ключ к Эверленду. Хроники Вигора, страница 46 – Юлия Васильева

— Разумеется, — блондинка и не думает сомневаться. — Всё правда до последнего слова.

— А где можно прочитать полную версию поверья, или легенда передаётся на словах? — Кажется, я начинаю понимать, в каком направлении мне искать.

— Писание было, но безвозвратно утеряно. Не все коренные жители остались, возможно, кто-то из покинувших город прихватил с собой и книгу.

— Ты видела её? — Я загораюсь азартом.

— Нет, никогда. Но моя мама говорила, что читала её.

Беседу прерывают слишком громкие крики городских мальчишек, играющих в маленьком дворике под окнами в петанк. Эжени вырывается из моих лапок и отводит взгляд.

— Лия, мне жаль, но я должна идти, я непростительно задержалась здесь.

— Это ничего, Эжени. — Она вскакивает с кресла, и я поднимаюсь за ней. — Но нам нужно поговорить. Полноценно поговорить, ведь твой отец сказал, что времени на поиски у нас мало.

Лицо девушки словно искажается от скорби. Она так скучает по отцу или понимает, что случилось что-то серьёзное?

— Когда мы можем встретиться снова? — Задаю самый важный вопрос.

— Я приду завтра. Между фортепиано и уроками китайского у меня будет два часа времени. Встретимся в два часа дня.

Я киваю и отправляюсь к двери. Оставаться наедине с девушкой теперь кажется неловким. «Интересная вырисовывается картинка», — думаю я, направляясь к дому Леруа. Моя милашка Софи должна знать про Ле-Клерк, и теперь я знаю, какие вопросы задавать. Прохожу между рыночными рядами и внезапно чувствую хват чуть выше локтя. Эдмонд.

— Лия, так можно и споткнуться, — беззлобно бросает мне викарий.

Он отпускает мою руку, но теперь шагает рядом со мной. Похоже, он хочет что-то сказать.

— Откуда ты идёшь? — старается звучать беззаботно Эдмонд.

— Это что, допрос? — слишком резко отвечаю я.

Я задумываюсь о том, почему он не в церкви, ведь ещё слишком рано, чтобы закончить службы.

— Я шёл за тобой от одного неприметного квартала, в интересных местах ты ищешь вдохновение, Лия.

По спине пробегает холодок. Я слышу в этой фразе и угрозу, и предупреждение. Но больше всего меня пугает, что я слышу в его словах удовлетворение от собственной власти. Эдмонд не стал скрывать, что наблюдал за мной, наоборот, сообщил об этом. Мне хочется уйти, но, кажется, теперь не получится.

— Я хочу пригласить тебя домой, Лия. Мне кажется, нам есть о чём поговорить.

Я не успеваю даже слово вставить, как он продолжает:

— Сейчас.

— Ты поэтому из церкви слинял? — ускоряю шаг в такт разогнавшемуся сердцу.

— Ты ещё не поняла, Лия? — В его голосе звучит что-то злое. Нет, это не мелочное зло, а самое настоящее, и мне хочется бежать. Но он придвигается ближе ко мне и наклоняется к уху. — Я делаю то, что захочу, — шёпотом обжигают шею слова.

— Я не пойду к тебе домой. С чего мне соглашаться? — говорю твёрдо, стараясь не выдать страха.

— Потому что я отвечу на некоторые твои вопросы. Только сегодня я отвечу на них честно, Лия.

Это чёртова ловушка. В прямом смысле. Под стук адреналина в ушах не замечаю, как мы уже на знакомой мне Тенистой улице. Мы что, бегом бежали? Мне хочется отказать, но согласиться хочется ещё больше. И вот мы уже на знакомом мне крыльце, я наблюдаю, как твёрдая мужская рука поворачивает ключ в замочной скважине.

Меня встречают высокие своды гостиной, что теряются во мраке, и единственным источником света оказывается не камин, а огромное лакированное пианино марки «Steinway». Его чёрная гладь отражает пламя одинокой свечи, и кажется, что инструмент не стоит на полу, а парит в темноте. Напротив пианино, словно в насмешку над вертикалями готики, припала к полу низкая тахта. Чёрная кожа, дорогая, но не девственно пышная, нет, даже тучная со множеством подушек, продавленных так, будто на них только мгновение назад кто-то лежал.