Книга Кровь Десяти, страница 74 – Рия Райд

— Я не связана с Вениамином, Питер, – перебила Корнелия. – Я не связана с «Новым светом». Я не имею доступа к состоянию моей семьи, не могу распоряжаться счетами и землями, я гость в собственном доме, наследница без наследства…

— Ты Нозерфилд, – нехотя отчеканил Питер, – какое бы положение в Конгрессе ни было у твоей семьи сейчас, ты – потомок одного из самых древних аристократических домов Лиделиума. Твоя кровь выше крови половины тех, кто пытается сам забыть об этом и заставить забыть всех остальных.

— Да кровь – это все, что у меня осталось, – с неприкрытой горькой иронией отозвалась Корнелия.

Питер вгляделся в ее лицо, пытаясь уловить игру – попытку надавить на жалость, вызвать в нем сочувствие, чтобы вслед за ним обрушить свои просьбы и манипуляции. Но ее лицо по-прежнему оставалось каменным, бесстрастным и словно высеченным изо льда, и Питер понял, что Корнелия со спокойной решимостью излагала факты – истину, которая была хоть и жестока, но очевидна для всех. Чего-чего, а сочувствия она у него не искала.

— Мы с Лукасом с детства были заперты на Родосе, но несколько лет назад мне помогли. Права и возможности Лоры Данри ограничены, но они точно больше, чем когда-либо у меня были. Благодаря поддельной личности я смогла впервые покинуть нашу юрисдикцию, побывать в центральном кольце, попасть в сотни мест, о которых раньше и не мечтала. Лора Данри хоть и не из Лиделиума, но она подарила мне свободу. – Корнелия ненадолго замолчала, словно обдумывала, стоит ли говорить все, что она собиралась, но все же продолжила. – Здесь вся моя жизнь за последние пять лет: перемещения, письма, сообщения – все. Пусть и это не убедит тебя в том, что мне нечего скрывать, но так ты, Деванширский, Понтешен и остальные можете быть уверены, что я никуда не денусь. Без браслета Лоры Данри я связана по рукам и ногам.

Питер молчал, пытаясь понять, блеф все это или нет.

— С чего такая жертвенность?

Корнелия вспыхнула, как поднесенная к пламени спичка, и Питер заметил, каких усилий ей стоило проглатывать его едкие комментарии без возможности вернуть их звонкими пощечинами.

— С того, что мне необходимо, чтобы вы мне поверили, – с досадой, почти сквозь зубы признала она. – Я сделаю все, чтобы спасти мою семью и уберечь Лукаса. И если единственный способ сделать это – заручиться твоей поддержкой, а также поддержкой Деванширского, Понтешен и Диспенсера, я докажу свою верность.

— А взамен ты ждешь, что они вступятся за тебя перед Конгрессом, – догадался Питер. – Как уже сделали это после теракта.

Корнелия не ответила, но в нависшем тяжелом молчании ясно читалось немое согласие.

— Так что можешь забрать его, пусть будет у тебя, – повторила Корнелия, все еще протягивая браслет. – Так ты можешь быть уверен, что мне больше некуда бежать.

Питер не мог объяснить, почему все это ему не нравилось, но браслет все же взял. Он сжал его в ладони, и вопрос, который уже давно крутился у него на языке, вырвался сам собой.

— Если ограничения Конгресса уже десятилетия душат Нозерфилдов, у тебя наверняка был и другой выход, – заметил Питер. – Перестать быть Нозерфилд.

Корнелия подняла голову. В ее глазах отразилось искреннее удивление, быстро сменившееся прежним колючим холодом.

— Ты намекаешь на брак? Я бы посмотрела на того, кто захотел бы связать себя с правнучкой Вениамина Нозерфилда. Но даже если это случится, я скорее вскрою себе вены, чем стану подстилкой для какого-нибудь самодовольного ублюдка, полагающего, что я до гроба обязана ему своей свободой, – сказала она. – И не надо делать такое лицо.