Книга Слова Королей и Пророков, страница 37 – Шона Лоулес

Сама же я сидела рядом с мужем и ждала, пока ко мне подойдет одна из служанок. Я еще не настолько отчаялась, чтобы унижаться и разыгрывать из себя рабыню, фуидира, или как их там называл Мурха. Я была королевой всего Манстера – королевой Леа Мога. Никому прислуживать я не собиралась.

Пришлось довольно долго ждать, но в конце концов и к нашему столу подошла служанка – та дублинская рабыня, Лукреция. Когда она ставила на стол мою кашу и ячменный хлеб, ее густые черные кудри скользнули по моей руке. Взглянув на нее вблизи, я осознала, какой она была красавицей. Моложе меня всего на десять лет, но все еще хороша собой, как любая девица. Большие миндалевидные глаза, смуглая кожа, пышные волосы… Да, ей не нужны были украшения и меха, которые носили другие королевы, чтобы считаться моей главной соперницей за звание первой красавицы этого дуна. До лебедя она недотягивала, но была отнюдь не гусыней.

— Благодарю, Лукреция, – произнес король Бриан, когда она поставила передо мной миску с овсом и молоком. – Как твои дела?

— Все хорошо, король Бриан.

— А у Марии и Фелиции?

— Э-э… – На мгновение она замерла. – Да, у них тоже.

Бриан, от которого не укрылось ее замешательство, взглянул на бывшую рабыню еще раз, и та вздохнула.

— Похоже, один из ваших гостей положил на Марию глаз.

— Ах да, – улыбнулся король Бриан. – Юный Колгу. Мне об этом известно.

Лукреция огляделась по сторонам, пока не нашла среди гостей юношу с длинными каштановыми волосами и широкой улыбкой. Он был весьма хорош собой – я приметила его еще во время возвращения из Дублина. Колгу приходился племянником королю О'Фидженти и по какой-то причине все это время оставался в Киллало. До сей поры я считала, что всему виной были интриги при дворе или соперничество между кланами: неужели на самом деле ему просто запала в душу эта Мария? Дочери Лукреции часто приходили в дун на пиры, но раньше я не обращала на них особого внимания: слишком уж они были юны. Впрочем, теперь, приглядевшись, я заметила в их внешности определенное сходство с матерью.

— Я с ним поговорю, – добавил король Бриан, заметив, что Лукреция не улыбнулась.

— Нет, это же не…

— Это же несложно, – закончил за нее Бриан. – Мария и Фелиция – дети моего двоюродного брата, но Даихи с нами больше нет, а значит, именно мне положено подбирать им достойных мужей.

Лукреция кивнула, но я сомневалась, что ответ Бриана ее удовлетворил.

— Неужели еще что-то не так? – спросила я.

— Я не уверена, что хочу просить короля об этом браке. Колгу ведь живет так далеко.

— Ах да. – Я погладила серебряный крест, висевший на цепочке на шее. – Отдавать дочерей незнакомым мужчинам всегда тяжело. Лучше всего позволить девочке сделать собственный выбор. Рано или поздно она все равно упорхнет из родительского гнезда. Предотвратить это не получится, сколько ни старайся.

Лукреция едва заметно поклонилась и поспешила прочь от королевского стола. После этого короткого разговора на меня нахлынули воспоминания, и я вспомнила, как она жила в Дублине совсем еще девчонкой. Она прислуживала в королевских чертогах, но сбежала из города после смерти Амлафа. Перед тем как Глуниарн занял престол, верховный король Шехналл разграбил город и освободил рабов; а все затем, чтобы подразнить единоутробного младшего брата и втолковать ему, что именно Шехналл – истинный король, которому полагалась дань. Внеся беспорядок в дублинскую работорговлю, он доказал это лучше всего.