Книга Слова Королей и Пророков, страница 36 – Шона Лоулес

— Моя мать каждую ночь молится за здоровье конунга Олафа, – ответила Орла, надевая цепочку мне шею. – По ее словам, сам Бог велел, чтобы этими язычниками правил христианский владыка.

— Мудрости твоей матери не занимать.

На сей раз лицо Орлы озарила широкая улыбка, а на ее щеках проступил розовый румянец. Застегнув цепочку, она забрала мои блюдо и кубок и направилась к выходу.

— Нет, – остановила ее я. – Давай-ка сегодня позавтракаем в королевских чертогах. А то что это мы все одни да одни?

Орла охотно закивала. Разумеется, сидеть в большом зале, где собрались все знатные мужи Манстера, ей было куда интереснее, чем завтракать наедине со мной. Она не могла скрыть своего удовольствия и нервно перебирала кудри пальцами, но что было взять с девицы ее возраста? Ведь именно поэтому они и нравились мужчинам.

— Сегодня гостей еще больше, – возвестила Орла, улыбаясь до ушей. – А еще к нам вернулась Фоула.

— Вот чего не хватало, – нахмурилась я. – Никак не пойму, почему ее вообще пускают в чертоги.

При мысли о том, что я вновь окажусь рядом с этой женщиной, у меня скрутило внутренности. Что-то с ней точно было не так: хватало одного взгляда на изуродованную, иссохшую кожу на левой стороне ее тела. Я вовсе не собиралась мириться с ее присутствием еще два года, но как же от нее избавиться? Если она действительно была таким способным лекарем, Бриан сам ни за что ее не прогонит. Фоулу нужно было заставить убраться из дуна по собственному желанию.

— У нее очень доброе сердце, – заметила Орла. – Когда вы узнаете ее лучше, то обязательно ее полюбите.

— О да, я наслышана о том, как Фоула помогает людям. Жаль, правда, что она прокаженная, если верить монахам.

Моя служанка выпучила глаза от изумления:

— А я ничего такого не… Разве она?.. Вы думаете?.. Это монахи вам сказали?

— Не нужно мне было ничего говорить. – Я захлопнула рот ладонью и прикусила губу. – Ты ведь никому не скажешь, правда? Об этом лучше никому не знать.

— Конечно, не скажу. – На мгновение Орла замялась, а потом поставила мою кружку и спросила: – А проказа заразна?

Мы вышли наружу, и я вздохнула с облегчением, любуясь свежим зимним утром. Орла содрогнулась всем телом, а мне такая погода была только по нраву. Мать всегда говорила, что фоморская кровь поддерживает в нас тепло, и сегодняшнее утро не было исключением. Более того, я чувствовала, что мой внутренний огонь полыхает ярче некуда, и не знала, как объяснить столь неожиданную перемену. Возможно, я слишком давно не творила волшебство? Иных причин, по которым я могла чувствовать себя настолько иначе, мне в голову не приходило. Тщательно сосредоточившись, как и учила мать, я подавила ревущее пламя.

Мы с Орлой зашли в открытые нараспашку двери королевских чертогов. Как я и ожидала, внутри этим утром яблоку было негде упасть. В зале сидели те же мужчины и женщины, что и прошлой ночью: они продолжали смеяться и болтать друг с другом, даже несмотря на покрасневшие глаза и усталые лица. Женщины Киллало разносили гостям ячменные лепешки, медовый хлеб и миски с кашей. Я заметила, что им помогали и несколько мелких манстерских королев.

До чего же чудная гордыня владела людскими сердцами в этой провинции! Почему богатые манстерцы желали прислуживать вместе с бедняками? Королева Оуанахт Ойне стояла бок о бок с беглой рабыней Лукрецией, и они смеялись, точно были ровней.