Книга Слова Королей и Пророков, страница 173 – Шона Лоулес

Перешептывания не прекращались. Что же со мной стряслось? Я потянулась к шрамам на лице.

— Нет, Фоула. – Ведьма указала за окно. – Прилив уже начался. Нас отрезало от Ирландии, и мои чары спали. Ты выглядишь… просто ослепительно. – Она дотронулась до моих волос, и я увидела, что жидкие седые волосы вновь стали рыжими, пышными и лоснящимися. – Я еще никогда не видела тебя такой завораживающей. У тебя аж кожа светится.

Повернув кисти тыльной стороной кверху, я увидела чистую гладкую кожу, на которой не было ни шрамов, ни царапин, да и ногти вновь стали длинными и аккуратными.

— Все это не важно, – произнесла я и спрятала кисти в рукава. Подняв голову мгновениями позже, я обнаружила, что перестала притягивать любопытные взгляды. В зале вновь послышались разговоры. Остальные Потомки не видели меня уже несколько лет и желали услышать новые истории – вот и все. Я гадала, что обо мне говорили во время моего отсутствия.

— Что ж, ты как раз вовремя, – сухо сказала Гобнет и повела меня к свободному стулу в первых рядах. – Собрание вот-вот начнется. Что тебя задержало?

Как мы с Колмоном и договаривались, я зарыдала. После стольких одиноких ночей, проведенных в слезах, я должна была заплакать без особого труда, но добиться этого оказалось не так-то просто. Слезы потекли по щекам, лишь когда я вспомнила, что на моих глазах едва не убили племянника.

— Броккан. Собираясь в путь, я внезапно услышала крики и побежала назад, но… Он мертв, Гобнет.

— Как? – Она приоткрыла рот от удивления.

— Все потом, – прошептала я, вытирая щеки. – Не заставляй меня вспоминать об этом. Не хочу, чтобы я потом все собрание…

Нахмурившись, Гобнет осторожно погладила меня по плечам.

— Тогда давай поговорим, когда оно кончится.

Она вернулась за главный стол, а Потомки уже постепенно занимали места в первых рядах. Аффрика, Лег и Шэй уселись в свои кресла хранителей даров. К ним поковылял и краснолицый растрепанный Фиахра, хотя его карие глаза показались мне подозрительно ясными. Позади него плелся Колмон, готовый прийти на выручку оружейнику, если тот вдруг оступится.

Когда мой двоюродный брат уселся за стол, он осмотрел зал с нарочито беззаботным видом. Поприветствовав меня знакомым жестом – веселым взмахом руки, он тут же отвернулся, чтобы помочь Фиахре устроиться на стуле. Мы с ним вовсю притворялись, будто не общались с тех самых пор, как я покинула остров.

Я уселась и потерла кисти пальцами, сминая гладкую кожу. В прошлом я иногда терла костяшки друг о друга с такой силой, что сдирала кожу докрасна. Желание сделать это переполняло меня и сейчас, но вместо этого я спрятала руки в карманы фартука и прикрыла глаза, пока не услышала скрип массивных дверей главного зала.

Внутрь вошел Томас, одетый в изящную шелковую тунику и меховую накидку. Он шагал к столу с высоко поднятой головой и казался воплощением безмятежности, но сморщенная кожа над переносицей подсказала мне, что он сосредоточенно о чем-то размышлял. Вероятно, о предстоящей речи. Томас выглядел таким невинным, таким несгибаемым.

Была ли в этом образе хоть крупица правды? Все мое естество желало встать и спросить Томаса, не он ли подослал Тирнаха убить моего племянника, но я должна была действовать так, как мы договаривались. Понаблюдать за ним, слившись с толпой, и покинуть Феннит навсегда. Позволить Томасу утешить меня, чтобы потом я смогла забрать Броккана и разыскать Роунат. При мысли о том, что мальчик снова встретится с матерью, я сумела успокоиться и подавить гнев. На этом собрании я обязана была обойтись без криков и споров.