Онлайн книга «Либелломания: Зимара»
|
Зеппе осмелел, наклонился и протянул кабели медного шлема к лицу Еклера. — Не трогать! — испугался Ка-Пча. — Нарушение герметичности черепных швов. — Шурупы не нужны тебе… Карел. — Ошибочный запрос. Меня зовут Еклер! Еклер Ка-Пча! — Карел, прости меня… Ка-Пча вспыхнул и стал яростно крутить шурупы в ушах: — Ты любил их сильнее. Других детей. Тех безошибочных, внимательных. Послушных. Ты вставал ночами, чтобы убедиться, мерно ли они тикают, не перегрелись ли, но ни разу не подошёл к моей постели — убедиться, дышу ли я. Не болен ли я. — Они не дети мне, Карел, — прошептал Зеппе, протянул слабую руку, но так и не решился тронуть Ка-Пчу. — Я люблю механизмы, но ты — это… — Ты любил их сильнее! Ты назвал меня в честь бранианца, который выдумал роботов. Ты слышал меня, только когда мы спорили о машинах. Ты даже на часы смотрел чаще, чем на меня. Старик наклонил медный шлем и молчал. Еклер взглянул на него и опять протиснул виски между коленями и качался, качался: — Сначала я думал так: люди ведь тоже машины. Какая разница? И я одна из них. Вот только я был недостаточно правильной машиной, недостаточно логичной, оптимальной, исправной, чтобы проводить время со мной. Был недостаточно… машиной! Конечно: ради такой неказистой кожаной сумки, как я, приходилось снимать этот шлем, но мама говорила, ты так неохотно это делал, что я уже и не узнавал тебя без него! — На пол с коленей закапали слёзы, но Еклер смотрел на них так, словно не понимал, что это, откуда. — И я понял, что тебе нужен тот, кого можно отключить на ночь, чтобы не мешал спать. Кому не требуется повторять дважды. Тот, с лица которого не льётся вот эта… солёная вода. — Твоя мама проводила с тобой много времени, — смущённо и жалобно начал Зеппе. — Её не стало, когда ты уже подрос, и я думал… — «Не стало»! «Не стало», какая точная формулировка! Ты даже не заметил, как она умерла! Ты даже… не заметил, что она умерла! И Зеппе опять поник. Пули в катакомбах не били его так сильно, как теперь слова. — Я долго злился на твои машины, а потом учился у них. Я переконструировал себя, перестроил, переосмыслил. Вот тогда, — Ка-Пча поднялся над стариком в полный рост, — тогда ты заговорил со мною как с сыном. Я стал… даже не одним из них, ты вкладывал в меня лучшее. И я на самом деле стал лучшей машиной, которая только у тебя была! Всё стало легко и просто. Как по машинному маслу. Потому что машинам, пап, всё равно: любят их или нет. — Карел, прости… Карел… — с усилием поднялся Зеппе. — Потом ты начал меня пугать. Эти звуки, когда ты шевелишься, шурупы и всё остальное… Ты напал на патрульных роботов. И не раз, не два: ты же систематически отбивал у них проходимцев и уличных хулиганов, насильников и грабителей. Помнишь? Пока наконец не арестовали и тебя тоже. — Они же были люди. Первый закон робототехники… — Последний был серийный убийца! — Человек! — Нельзя защищать чудовищ! — Но так бы и поступили те, кого ты любил сильнее! Зеппе упал в угол и обхватил медный шлем. Ка-Пча долго стоял один посреди шлюза, содрогаясь от беззвучных рыданий и холода, пока, обессилев, не забрался в угол напротив. — Так это ты и платил за палату в бентосе? — Карел, всё, что было в моих силах и средствах, это прилететь вслед за тобою на Зимару, собирать здесь оружие и продавать убийцам из Френа-Маньяны, только чтобы ты был в безопасности. Только чтобы тебя не отправили на ляпискинез, потому что они говорили… они говорили, что улучшений всё нет, а содержание обходится дорого. Но теперь, если мы найдём сердце Зимары, то выберемся отсюда. Есть другая клиника, Карел, где-то, говорят, есть такой Халут… |