Книга Отверженный, страница 107 – Алексис Опсокополос

Мила поцеловала меня в щёку, и мне стало очень приятно. И от поцелуя, и от того, что возвращались силы, и от ощущения победы. Признаться, я немного понял свою девушку и её эмоции после боя. Ощущения выигранного поединка, да ещё и с использованием магии были близки к эйфории. И это учитывая не самую приятную концовку поединка. Чего уж говорить про Милу, которая победила с меньшим стрессом.

Начался новый поединок, но мне он был неинтересен, я всё ещё не полностью пришёл в себя. Мила осталась смотреть бой внизу, у арены, а я отправился на верхние ряды. Там и просидел до окончания занятия.

По окончании последнего поединка, все студенты и лекарка разошлись, а преподаватели остались на арене. Андрей Николаевич махнул мне, приглашая подойти, что я тут же и сделал.

— Что это было, Роман? — спросил куратор, когда я подошёл.

— Вы же сами сказали, что неконтролируемое взаимодействие с Силой, — ответил я. — Но если честно, я ничего не понял.

— Я про другое. Что за заклятие ты использовал?

— Ничего я не использовал.

— Ты же видел, что было с Артёмом? — вступил в разговор Игнатьев.

— Видел. Но я не специально. Оно как-то само собой получилось.

— Сами собой такие вещи не случаются! — отрезал куратор. — Что ты делал? Расскажи нам в подробностях.

— Мне страшно захотелось убить соперника, — ответил я. — Простите! Это неправильно, я понимаю. У нас был всего лишь тренировочный бой, а я не совладал с эмоциями.

— Давай-ка подробнее! Просто захотел убить? — спросил Игнатьев.

— Не просто. В деталях представил, как я это делаю. Это придало мне сил.

— И руки вперёд вытянул, — сказал куратор. — Наверное, представил, как душишь соперника?

Я кивнул, подтверждая это предположение.

— Так я и думал! — воскликнул Ярослав Васильевич и обратился к коллеге: — Он сопернику страху нагнал! Он эмпат! Я догадывался во время их поединка, но теперь точно уверен!

— Ну да, — согласился Андрей Николаевич. — Считай, это то же самое заклятие, только бессознательное. Артём испугался, потерял концентрацию и упал. А потом он его ещё чуть не придушил.

— Простите, — только и смог я сказать в очередной раз.

— Не надо просить прощения, — ответил куратор. — Это всё рабочие моменты. Зато теперь мы будем знать о твоих особенностях.

— И мы должны поставить ректора в известность, — добавил Игнатьев.

— И это тоже, — подтвердил Андрей Николаевич и задал мне ещё один вопрос:

— Скажи, Роман, а тебе точно Источник магию воды выбрал? Как-то не вяжется это с твоими способностями.

Я понял, что врать бесполезно. Преподаватели всё равно будут обсуждать этот случай с ректором, и правда откроется, поэтому признался:

— Я уник. Анна Алексеевна в курсе. Но она мне рекомендовала сильно не распространяться на этот счёт.

— Правильно рекомендовала, — сказал Игнатьев. — Но ты не просто уник, а, судя по всему, ещё и эмпат.

— А склонности к ментализму есть? — неожиданно спросил куратор.

— Не замечал, ответил я. — А к эмпатии точно есть.

— Если есть, надо развивать, только вот ни я, ни Ярослав Васильевич в этом деле сильно помочь не можем. Эмпаты к нам попадают очень редко и долго не задерживаются. Тут надо с ректором разговаривать, чтобы она назначила тебе специального наставника для развития этого навыка.

Слова куратора меня смутили и немного напугали.