Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 99 – Татьяна Милях

— Н-да, — он усмехнулся, утирая нос платком. — Вот какая тайна в доме Золотарёва таилась, а лиходеи-то о ней и не ведали. Думали, всё в огне сгинуло.

Поставив фонарь на выступ, Крашевский взялся за лопату. Он работал яростно, разгребая мусор. Гулкие удары стали о камень и дерево разносились по туннелю, точно звон колокола. Но чем глубже вгрызалось лезвие в золу, тем очевиднее становилось: никакого железного шкафа на лестнице нет.

Фёдор с досадой отбросил лопату.

— Пусто, Егор Захарович! — тяжело дыша, проговорил он, отирая лоб грязной ладонью. — Здесь только битый кирпич да прах. Никакого железа. Если этот шкаф и существовал, то он либо испарился, либо вы его, Дарья Михайловна, в своих фантазиях выдумали, — он язвительно усмехнулся.

— Был он! Был! — Дарёна бросилась к расчищенным ступеням, не обращая внимания на летящую пыль. — Шкаф тяжёлый, в мой рост и даже выше. Его мой прадед ковал! Тятенька сказывал, в том шкафу такие секреты были встроены, что чужой человек и за неделю не разберётся.

Она лихорадочно принялась разгребать золу руками, пока Арсеньев её не остановил.

— Оставь, Даша. Фёдор прав: твой шкаф не иголка, в пыли не спрячется.

Глядя на пустые ступени, Дарёна замерла.

— Я не понимаю... — пробормотала она. — Ему больше некуда было деться!

— Но его нет, — Арсеньев задумчиво потёр подбородок, глядя на деревянный свод.

— Это очевидно, — фыркнул Крашевский, отряхивая манжеты.

— Может, кто-то его раньше нас вытащил? — с надеждой предположила Дарёна.

— Не похоже, — Фёдор раздражённо взглянул на неё. — Мы первые, кто этот завал расчистил. Ты посмотри: кирпичи как лежали, так и лежат. Может, всё-таки не было никакого шкафа, а?

— Был он! И драгоценные каменья в нём! — воскликнула Дарёна, и в её глазах блеснули слёзы обиды. — Когда за мной дверь захлопнулась, он на месте стоял, словно врос в пол. Тяжёлый, кованый...

— Загадка, — пробормотал Арсеньев. — На пепелище среди углей его не нашли, и здесь пусто.

Испуганно округлив глаза, Дарёна внезапно перекрестилась:

— Недоброе это место, Егор Захарович. Истинно говорю — заколдованное! — прошептала Дарёна, с опаской озираясь на дрожащие тени на стенах. —Здесь уже не один клад в землю уходит. Словно в бездну... — её голос дрогнул.

— Это как же? — Крашевский насмешливо вскинул брови. — Уж не черти ли у тебя дедовский сундук под мышкой унесли?

— А хоть бы и они! — огрызнулась Дарёна. — Вы думаете, мой предок этот ход от скуки рыл? Клад он польский искал, ещё со Смутных времен. — Она вкратце пересказала отцовскую легенду. — Всё тогда перерыли, как видите до самой реки докопались, а ларец словно сквозь землю провалился. А теперь и батюшкино добро исчезло. Явно тут без нечистого не обошлось.

— Хм. Даже не знаю, что и думать, — проговорил Крашевский уже серьёзнее. — Если бы не этот проклятый шкаф, я бы решил, что это бабушкины сказки.

— Нечистого тут рука или кого похитрее, а драгоценности пропали, — подвёл итог Арсеньев. — Ну что ж. Пошли к свету. Здесь мы правды не доищемся.

Всю дорогу до дома Дарёна просидела в карете молча, забившись в самый угол и лишь изредка прерывисто вздыхая. Когда они вошли в прихожую особняка, девочка подняла на сыщиков полные горечи глаза:

— Я так надеялась... Если бы мы нашли камни Юсупова, вы бы убедились, что я не юродивая и не сказки вам сказываю. А теперь? Кто мне теперь поверит?