Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 98 – Татьяна Милях

— Обязательно проверим, — отрезал Арсеньев, — только без тебя, Фёдор. А тебе же в скором времени придётся выехать в Могилёв. — Да как же так! — попытался возразить крестник, но Арсеньев перебил его властным жестом.

— Так надо. В Могилёве сейчас вакантно место обер-полицмейстера, а такая должность на дороге не валяется.

— Так это же на три года! — воскликнул Крашевский. Его досада была столь явной, что Дарёна невольно сжалась, чувствуя, как печаль Фёдора передаётся и ей.

— Зато этот чин гарантирует тебе дорогу в Петербург, — парировал Арсеньев, но видя, как крестник поник, уже мягче добавил: — Время летит быстро. Тем более поедешь ты не завтра. Я давно о том хлопочу, и раз уж к ходатайству подключилась одна влиятельная дама… Фрейлина её величества... — при последних словах, он выразительно взглянул на Крашевского, — то, считай, место тебе обеспечено.

Упоминание о таинственной даме кольнуло Дарёну странным беспокойством, но, взглянув на «скисшую» физиономию Фёдора, она немного успокоилась, поняв, что ему милость придворной фрейлины вовсе не в радость.

— Егор Захарович, мне будут ещё какие поручения? — негромко спросила девочка.

Оба мужчины, удивлённо вскинув брови, замолчали. За своим важным спором они, казалось, вовсе позабыли о её существовании.

— Хм, это хорошо, что ты здесь, — Арсеньев окинул Дарёну взглядом. — После обеда мне бы хотелось прогуляться по твоему подземному ходу. Покажешь? Не побоишься вернуться?

— Если господин Крашевский с нами пойдёт, то мне ничего не страшно, — Дарёна искоса глянула на молодого человека. — С ним я хоть в самое пекло готова.

— Ну что, Фёдор Сергеевич, составишь нам компанию? — усмехнулся статский советник.

— Отчего же нет? — Крашевский пожал плечами, и в глазах его вспыхнул азарт. — Весьма любопытно поглядеть на тайные московские недра.

Как и договаривались, после обеда, загрузив в экипаж лопаты и фонари, они отправились к реке. Остановившись у крутого берега, странная компания, возглавляемая худосочной девицей в крестьянском зипуне и платке, спустилась вниз по обледенелому склону.

— Вон там, за кустами, видите? — Дарёна указала на чёрную расщелину, присыпанную снегом. — Это и есть выход. Или вход…

Рискуя соскользнуть в ледяную воду Неглинной, они подобрались к самому лазу, откуда потянуло запахом сырости. Мужчины зажгли фонари и протиснулись в еле заметный проём. Далее стало свободнее, и Фёдор, подняв фонарь выше, осветил старинный каменный свод.

— Похоже, устье со временем засыпало землёй да песком, —проговорил он. — А здесь всё ещё надёжно. Умели же в старину строить — на века!

Они шли по гулкому туннелю, пока справа не обнаружился неровный пролом.

— А вот здесь начинается лаз моего прадеда, — шёпотом пояснила Дарья.

В узком подкопе мужчинам пришлось несладко: и Арсеньев, и Крашевский шли, низко пригибая головы и задевая плечами сырые стены. Но путь оказался короче, чем помнила Дарья. Вскоре свет потайных фонарей[2]* выхватил из темноты каменные ступени.

— Надо же... а мне в ту ночь казалось, будто я брела по нему целую вечность, — проговорила она, зябко передёрнувшись всем телом.

Лестница оказалась завалена обломками битого кирпича, обгорелыми плахами и толстым слоем жирной золы. Тяжёлый, едкий дух пожарища всё ещё щекотал здесь ноздри, и Арсеньев, разглядывая завалы, не выдержал и громко чихнул.