Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 116 – Татьяна Милях

— А ты скажешь, что граф Лещинский был человеком со странностями, суеты не любил. Обвенчались по-тихому, и будто это было его условие, — Арсеньев лукаво прищурился. — А когда такая завидная партия для сиротки объявилась, ты и спорить не стала. А затем Даша уехала с ним в его малороссийское имение.

— А коли спросят, что же я столько времени молчала? — нахмурившись, Ирина Михайловна сложила руки на груди. — Ты ведь знаешь наших кумушек, они из меня всю душу вытрясут!

— А ты, сестрица, отвечай, что Дарья поначалу упрямилась, замуж за старика идти не желала, — Арсеньев наставительно поднял палец. — Скажи, мол, вы так разругались из-за этого, что она из дома уехала, даже не попрощавшись. Ты, дескать, обиду затаила: «Я для неё партию завидную нашла, судьбу устроила, а она — неблагодарная!» А ещё будто боялась ты, что девчонка сбежит да глупостей наделает, тебя на всю губернию ославит. Вот и молчала, пока вестей от неё не приходило. — Арсеньев многозначительно взглянул на сестру. — А теперь, когда воспитанница овдовела, тебе письмецо с благодарностями прислала, винилась, что нагрубила и спорила с тобой. Так всем и говори: «Слава Богу, одумалась Дашенька, оценила мою заботу. Теперь мы снова душа в душу жить будем». Поверь, Ирина, соседки твои решат, что ты — мудрая женщина, которая девку в ежовых рукавицах удержала и в люди вывела.

— А как родственники графа за наследство суд учинят? — вновь засомневалась Ирина Михайловна. — И обман откроется. Все узнают, что девчонка-то безродная!

— Некому там суд чинить, — успокоил её Арсеньев. — Род Лещинских угас, Станислав последним был. А те дальние племянники, что по Европе кочуют, о его смерти и не вспомнят. Да и судиться им не за что. Поместья его за долги описаны. Нам от него только имя славное нужно да герб на карете, а остальное — прах.

— Ох, впутаешь ты меня в историю, Егор! — она осуждающе покачала головой. — А как Государыня прознает о твоей каверзе?

— О государственном деле и пекусь, Иринушка, — Арсеньев сделался серьезен. — И помощь мне твоя в том нужна. Проходимцы, что козни против императрицы плетут, в такие верха залезли, что без титула к ним и на пушечный выстрел не подойдёшь. А графине Лещинской, вдове героя, все двери открыты.

— Ну если для дела... — Ирина Михайловна озабочено насупилась, но спорить больше не стала. Она знала: если брат закусил удила, переубеждать его бесполезно.

Ещё немного погостив в поместье, Егор Захарович засобирался в дорогу.

Солнечным утром хозяйка вышла проводить подопечную и брата. Перекрестив Дарёну, она её трижды расцеловала и от души пожелала счастья. Девушка в свою очередь горячо поблагодарила женщину за науку и пообещала часто писать.

Обняв сестрицу на прощанье, Арсеньев напомнил:

— Не забудь соседям похвастаться, что воспитанницу за малоросского графа замуж выдала, — проговорил он.

Ирина Михайловна недовольно отмахнулась, но пообещала всё выполнить, как договаривались, а напоследок перекрестила брата на дорогу.

Вскоре карета покатила со двора, мерно поскрипывая рессорами на укатанном тракте. Дарёна с живым интересом поглядывала в окно, ожидая, когда же Арсеньев объяснит цель их вояжа, но, так и не дождавшись, спросила напрямик:

— Мы едем в Малороссию на венчание? — она пытливо уставилась на Егора Захаровича.