Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 113 – Татьяна Милях

— Не иначе старый барин перед тем, как преставиться, грешным делом какую дворовую девку обрюхатил, — шептала одна из кумушек. — Вот Ирина Михайловна теперь со сводной сестрицей и возится.

— Да, она ведь душа безгрешная, — вторила ей другая, — всех привечает. Вон, до этого с крестником братца своего, Арсеньева, нянчилась, а теперь за эту взялась...

Хотя досужие пересуды и доходили до Ирины Михайловны, но она считала выше своего достоинства вступать в споры. Пусть себе люди тешатся, лишь бы легенда крепла.

Господин Арсеньев в поместье больше не являлся. Служебные дела не позволяли отлучиться из Москвы, но он регулярно справлялся об успехах Дарьи и исправно высылал необходимые суммы на её обучение.

Так, в трудах и тишине, незаметно пролетели три года...

* * *

В солнечный майский день Дарёна вместе с Ириной Михайловной сидела в саду под тенью цветущих яблонь и под аккомпанемент жужжания первых пчёл, занималась рукоделием, как вдруг прибежавшая горничная выпалила:

— Барыня! Там господин Арсеньев пожаловали!

Услышав новость, Дарья вспыхнула и порывисто вскочила с места, но мадам Кошелева остановила её одним холодным взглядом.

— Чему я тебя учила, Долли? — спросила она.

Замерев, Дарёна сделала глубокий вдох и медленно расправила плечи:

— Барышня не должна выказывать суеты. Нужно нести себя с достоинством, — ровным голосом ответила она, принимая подобающий смиренный вид.

— Правильно. А теперь идём. Будем считать, что это твой первый настоящий экзамен.

Егор Захарович уже шёл по садовой тропе, когда, увидев сестру, расплылся в улыбке.

— Опять вы, Егор Захарович, как снег на голову! — воскликнула Ирина Михайловна и, осуждающе покачав головой, тоже улыбнулась. — Я ведь в простом чепце, по-домашнему...

— Ирина Михайловна, к чему церемонии? Вы и в домашнем платье выглядите истинной королевой!

— Ах, ваши слова да Богу в уши, — рассмеялась она, протягивая брату руки. — Признаться, соскучилась я по тебе, Егор. Думаю, и не я одна.

Поцеловав руки сестры, Арсеньев перевёл взгляд на девушку, стоявшую за её спиной. Сначала его лицо выражало лишь вежливое любопытство, но через мгновение его брови взлетели вверх.

— Неужели эта прелестная особа... наша Дарья? — выдохнул он, во все глаза разглядывая изящную фигуру в строгом платье цвета весеннего неба.

— Она самая! — горделиво улыбнулась мадам Кошелева.

Плавно поведя рукой, Дарёна опустилась в безупречном, глубоком реверансе, её лицо при этом оставалось спокойным, а взгляд — кротким.

— Здравствуйте, Егор Захарович. «Очень рада видеть вас в добром здравии», —произнесла она на французском без тени того московского говора, что выдавал в ней когда-то уличную девчонку. — Надеюсь, дорога не сильно вас утомила?

— О, мадмуазель, какое прекрасное произношение! — искренне восхитился Арсеньев, поражённый не столько языком, сколько её переменой.

— Дашенька отменно овладела французским, — горделиво блеснув глазами, сообщила Ирина Михайловна. — Немецкий даётся ей чуть тяжелее, а по-английски изъясняется вполне терпимо. Хотя, признаться, я и сама в английском не великий знаток.

— Ты просто волшебница, Ирина! — воскликнул Арсеньев, одобрительно улыбнувшись сестре. — Я ни на миг не сомневался в твоих способностях.

— Справедливости ради стоит отметить и таланты моей ученицы, — отозвалась хозяйка дома. — Долли схватывает всё на лету, точно всю жизнь только и ждала этих уроков.