Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 119 – Татьяна Милях

— Да-а... непростой человек, — задумчиво проговорила Дарья. — Выходит, мы едем в логово к тому, чьи грехи готова простить сама государыня. Рискованная затея, Егор Захарович.

— О чём и говорю. Поэтому Фёдор находится между двух огней. И фальшивомонетчиков не спугнуть, и с Зоричем не поссориться.

— Понятно, на кону стоит судьба господина Крашевского, — пробормотала она. — И что же вы задумали?

— Как я сказал, мы едем в Шклов. Вы — вдова графа Лещинского, а я — ваш дальний родственник и сопровождающий. А чтобы Зорич принял тебя как родную, ты должна помнить: твой покойный муж Станислав Адамович был из той же породы, что и сам Семён Гаврилович. Бравый гусар, рубака, лихой наездник и страшно азартный игрок!

— И что ещё я должна знать о своём почившем муже?

— Запоминай, девочка. Лещинский служил в Ахтырском гусарском полку, участвовал в турецкой кампании, где, собственно, мы с ним и сроднились. Человек он был широкой души: за вечер мог спустить в карты годовой оброк с трёх деревень, а наутро — как ни в чём не бывало вести эскадрон в атаку.

— Понимаю… Значит, я — вдова героя, который прожигал жизнь так же ярко, как и сам Зорич.

— Именно! — Арсеньев наставительно поднял палец.

— А если он спросит, каким был мой муж в последние дни? — спросила Дарья, вживаясь в образ.

— Говори, что умер он как истинный гусар: с бокалом венгерского в одной руке и с картами в другой, что в принципе недалеко от истины, — он усмехнулся. — Это Зоричу понравится. И запомни: Лещинский всегда носил на шее талисман — серебряный рубль, пробитый турецкой пулей. Если спросят, где он — отвечай, что положила в гроб, как он и завещал. Такие детали и создают правду, Даша.

— Я всё запомнила, Егор Захарович.

— И ещё. Ты должна говорить о нём не только с грустью, но и с гордостью. Дескать, «Станислав мой не знал меры ни в бою, ни за зелёным сукном». Мы пустим слух, что в Шклов ты заехала по пути к тётушке, проживающей в поместье под Москвой.

— Какой тётушке?

— Можете ссылаться на мою сестрицу. Никого не удивит, что молодая женщина, тем более вдова, мечтает выбраться из глуши поближе к столицам.

-Так мы же едем в обратную от Москвы сторону…

— А кто о том знает? — усмехнулся Арсеньев и понизил голос, будто кто мог его услышать. — Теперь о главном. Шклов нынче — это не просто город, это маленькое королевство азарта. Хотя государыня в «Уставе благочиния» игорные дома запретила, да только Зоричу законы не писаны. Он открыл у себя нечто вроде академии карточных игр[3]*. Туда, как мухи на мёд, слетаются богачи со всей империи. Проигрывают целые состояния: от фамильных бриллиантов до целых деревень.

— Большая игра... — эхом отозвалась Дарья, и по её губам скользнула едва заметная, хищная улыбка.

— Именно. И в этом омуте черти водятся знатные, — Арсеньев предостерегающе поморщился. — Зорич перевёз к себе всех своих балканских родичей, сослуживцев и приятелей, и все они, как один, азартны до безумия. Но самые опасные там — графы Марк и Аннибал Зановичи. Фёдор по ним справки наводил: эти господа авантюристы мирового масштаба. За ними сыщики половины Европы охотятся, а мстители от знатных домов на пятки наступают. А Зорич, добрая душа, приютил земляков. Вот они и застряли в Шклове на годы, мечут банк ночи напролет. Где большая игра и такие пройдохи — там и фальшивкам самое место.