Книга Медь и мёд, страница 114 – Яна Лехчина

— Да пальцы твои, – улыбнулась Крина. – Ты будто их обглодала!

Ах вот оно что.

Ольжана опустила взгляд.

Ногти её были неровно обломаны под корень, а кожу вокруг них она в кровь расковыряла от тревоги.

Сначала Ольжана стыдливо поджала пальцы и спрятала их в складках полотенца. А потом рассердилась. «Знаешь, – могла бы ответить она, – если бы по твоему следу рыскало чудовище, ты бы ещё не такое с собой сделала». Но разве она станет пререкаться из-за такого пустяка?

— Крина! – мимоходом одёрнул муж. – Ну-ка!.. Оставь в покое племянницу господина башильера.

С каким почтением он протянул это «башилье-ера»… Ну конечно. Как Ольжана сразу не поняла? Мельник подобрел, потому что разглядел, что за знак у Лале на шее. Это ведь Мазарьское господарство – здесь иофатское влияние сильно как нигде. Наверное, поэтому они и в баню по ночам ходят без тревоги.

— Да я… ничего… – отмахнулась Крина.

— Кринушка у меня такая любопытная, – доверительно сказал мельник Лале. – Уж не злитесь. Любопытство ведь не порок… И эти – все в мать.

Из комнаты выглядывали двое мальчишек – светло-русых, лет пяти-шести. Они перешёптывались и жадно глазели на прибывших.

— Кыш! – Мельник махнул ручищей. А когда он обратился к гостям, его голос смягчился: – Идёмте, идёмте… Хозяйство у нас скромное… – («Лукавит», – подумала Ольжана; по избе мельника было заметно, что его семья жила в достатке.) – Но чем сможем, поделимся…

Ольжана тихонько села в углу, на который ей указали, и принялась наблюдать за мельником. Тот продолжал суетиться возле Лале, пока его жена накрывала на стол.

— Обыкновенно к нам не заезжают господа из такого важного ордена… Вы здесь по делам, да? Хотя какие дела в наших краях…

Мельник скользнул по Лале цепким взглядом, и Ольжане сразу стало тревожно. Но Лале будто совсем ничего не замечал. Он последовал примеру мельника и сел за стол, но даже это незамысловатое движение вышло у него таким странным, что Ольжана поразилась.

Лале держался не так, как обычно. То, как он блаженно вытянул больную ногу и как после учтивой благодарности облокотился о столешницу… В этом чувствовалось нечто хозяйское, властное.

Выходило, что мельник боялся Лале – и Лале это понимал.

Ольжана облокотилась о колено и с любопытством подалась вперёд.

Как же мельник – высоченный, крепкий, с зорким прищуром из-под лохматых светлых бровей – мог бояться Лале? В своём же доме? Лале ведь не разбойник какой, и даже если бы он захотел поступить не как добропорядочный гость, мельник раздавил бы его одной левой.

— У меня есть дела в любых землях. – Лале вежливо улыбнулся. – Я лекарь, и… сами понимаете… – Развёл руками. – Страждущих хватает.

Мельник неуловимо изменился в лице.

— А-а, – протянул он, – лекарь…

Он приосанился и вновь стал выглядеть горделиво и важно. Обронил:

— Ясно.

И задумчиво погладил усы.

Крина вынесла блюдо: вверх поднимался пар, вкусно пахло крупой и грибами. Дети устроились на скамье по обе стороны от Ольжаны, старший потянулся за булочкой к плетёной корзинке.

Мельник хмыкнул и снова обратился к Лале:

— А что же, брат, – (уже не «достопочтенный»), – разумеешь ли ты другую вашу науку?

— Это какую же?

— Да знаешь, – мельник махнул рукой, – хворых у нас нет. А вот тёща бондаря вчера померла. Хорошо бы отчитать её по-правильному, по-вашему… Да, брат? – Подмигнул. – Звали рукопоклонника из церкви на холме, только он старый совсем, полуслепой. А ты вот как удачно заехал. Поможешь.