Книга Медь и мёд, страница 117 – Яна Лехчина

Поклоняется, поняла Ольжана. И жертву приносит. Так поступал каждый уважающий себя мельник в её краях, оттого и слава у них была такая, будто они водились с нечистой силой. Ольжана не знала, как с этим дела в Мазарьском господарстве, но судя по словам Лале и испугу хозяина – так же, как и в Борожском.

Удивительно.

Лале подсобрался и снова стал выглядеть иначе. Говорил внушительно, смотрел цепко, будто на самом деле был не скромным бродячим монахом, а дознавателем, который повесил на суку не одного колдуна, – только сейчас поскучнел и занялся более миролюбивым делом. А вот хватку не растерял. Ольжана даже засмотрелась и почти забыла, что этот матёрый башильер сам притащил с собой ведьму.

— Я не буду допытываться до тебя, хозяин, ибо ты добрый человек и дал нам ночлег, – сказал Лале учтиво. – А ты уж, хозяйка, – полупоклон в сторону Крины, – пожалуйста, не допытывайся до моей племянницы. Ты же видишь, как её огорчили твои подозрения.

Ольжана не знала, что выглядела огорчённой. Наверное, всё отразилось на её лице.

— Хорошо, – сказала Крина с хрипотцой. – Простите.

— Не стоит, – отмахнулся Лале, буднично возвращаясь к еде и разговору с мельником: – Так о чём мы там?..

Ольжана опустила взгляд и попыталась не улыбнуться.

* * *

— Ой, Лале, – вздохнула Ольжана игриво. – Я и не думала, что вы такой грозный мужчина.

На юге темнело рано, и они шли к дому бондаря уже в сумерках. Но Ольжана всё равно разглядела, как Лале перекосило.

— Простите?

Ольжана поняла, что это прозвучало слишком нескромно. Она замешкалась и покрепче перехватила ремешок сумки, которую помогала нести.

— Ну, – стала оправдываться, – у мельника. Вы так здорово держались. Я и не знала, что вы так умеете. Ох, Длани… Простите, я не хотела вас смутить.

Лале неловко повёл плечами.

— Пустяки. У мельника скользкий вид, и я решил, что ему будет лучше… слегка побаиваться. Так, для нашей с вами безопасности.

— И вы мастерски всё провернули! – Ольжана взмахнула рукой. – Мне очень понравилось. От вас шла такая, – сделала ещё несколько жестов, – такая… уверенность. И сила. Вы правда его напугали.

— Да перестаньте. – Лале поморщился. – Великое дело – напугать человека, сидя при его жене и малолетних детях. Мой орден здесь считается сборищем ищеек. Для обывателей мы только и делаем, что казним ведьм и еретиков.

Меньше месяца назад Ольжана тоже так думала.

— Ну нет. – Она издала смешок. – Оказывается, для обывателей вы ещё читаете стихиры над покойниками.

Ольжана видела, как черноризцы отчитывали усопших, но не предполагала, что Лале для этого потребуется столько вещей. Поэтому вызвалась помочь и сейчас несла одну небольшую сумку. Лале нёс вторую, всё так же припадая на трость.

Солнце гасло над деревенской дорогой, золотило соломенные крыши мазарьских хат. Ольжане не хотелось возвращаться к мельнику до тех пор, пока тот не затопит баню, – иначе придётся сидеть у них и коротать время за неловкими разговорами. Поэтому она спросила:

— Я могу зайти с вами к бондарю?

Лале легонько пожал плечами.

— А вы не боитесь мертвецов?

— Нет, – ответила Ольжана серьёзно, – если они лежат смирно.

Лале чуть помедлил, обдумывая сказанное. Наконец издал смешок. Ольжана перехватила его взгляд и протянула многозначительно:

— Ну да. Я ведь с севера. У нас такое бывает чаще, чем в остальных Вольных господарствах. Иногда покойники… не упокаиваются. Знаете, почему у нас так?