Книга Двенадцать железных цепей, страница 94 – Яна Лехчина

Глаза Алессано потемнели.

Взгляд госпожи был спокойным и острым. Уршула почувствовала исходящие от неё волны чар – и Алессано тоже наверняка их почувствовал, раз решил больше не искушать судьбу.

— Хорошо. – Он приподнял ладони, возвращаясь к стулу. – Хорошо-о… Я вас слушаю.

Госпожа Кажимера сказала ему фразу на савайарском – как поняла Уршула, какую-то любезность. Вообще, оценила она, на савайарском мог бы идти весь разговор – пан Авро и госпожа владели этим языком в совершенстве, но, похоже, решили соблюсти приличия для учеников Грацека, чтобы те потом смогли рассказать наставнику, что здесь происходило.

Однако если на знатных савайарцев смотреть было любопытно, то на многих других – попросту скучно. Как на Збыслава, стоегостсткого купца, которого сама же Уршула в Тержвице и пригласила. После статного савайарца он выглядел таким потерянным, что вернувшийся Грацек хмыкнул:

— Каков смельчак. – Кивнул своим ученикам. – Неужели такой бы связался с чудовищем?..

Госпожа ласково взглянула на Збыслава.

— Ты ведь кое-что знаешь, друг мой. Правда?

Слухи, сплетни, домыслы – в этом Збыслав был хорош как никто.

Он как на духу выложил то, что знал про заморских чародеев, покупавших в Стоегосте товар, и про их тёмные дела с налогами, и про их связи с боярами господаря Нельги – Уршула не была уверена, помогло ли это приблизиться к разгадке или просто дало госпоже оружие против стоегостских придворных. Уршула подумала, что Ляйде понравился бы этот разговор: её всегда увлекали интриги.

До тех пор пока Уршула не вернулась с севера с новостями про мёртвых учеников Йовара – Стася-короеда и Чеслава-волка, – это место занимала Ляйда. Нужно было слушать тех, кого опрашивала госпожа, и выполнять мелкие поручения: вносить заметки в бумаги, передавать сообщения, звать приглашённых в зал. Задачи несложные, но госпожа явно не хотела, чтобы в Тержвице крутились ученицы, которым она доверяла меньше.

Или, наоборот, кому доверяла больше?.. Из головы Уршулы не шли слова Ляйды: госпожа Кажимера подозревала даже своих ближайших учениц. Теперь Уршула не могла отделаться от мысли, что время от времени госпожа пристально на неё смотрела. Будто бы случайно, мимоходом, задавая новый вопрос новому человеку, и у Уршулы холодно ёкало внутри.

«Есть ли что-то, чем вы хотели бы поделиться с нами?»

Звучало нежно, но Уршулу бросало в дрожь. «Нет, госпожа, – могла бы ответить она. – Вы ведь знаете, я бы никогда ничего не сделала за вашей спиной».

Прозрачные топазовые глаза не мигали.

На губах оставалась извечная полуулыбка.

— Урыся, будь добра, передай свиток.

А в свитке – золотой вязью – имена приглашённых. И имя Уршулы там было тоже, и Ляйды, и Вельмиры: всех, кто оказался в Тержвице.

Да, госпожа, ответила она хрипло. «Конечно, госпожа. Всё что угодно».

— Благодарю, дорогая. – Прохладная рука успокаивающе накрыла её пальцы, и Уршула одёрнула себя. Глупость. Неужели она действительно боится?

— Збыслав, ты можешь идти. Спасибо. – Свиток ширкнул в руках госпожи. – Урыся, помоги ещё кое в чём. Позови сюда, пожалуйста…

Погружённая в свои размышления, Уршула так увлеклась, что не сразу сложила два и два: имя человека, которого она ввела в соборный зал, его возраст, хмурую насторожённость и едва уловимую перемену, произошедшую в лицах Драга Ложи.