Книга Двенадцать железных цепей, страница 92 – Яна Лехчина

По крайней мере, Эйлуд не скинет его с лестницы.

Лазар развернулся в дверях.

— Настоятель. – Полупоклон. – Раз уж чёрное железо, которое я носил, недостаточно чёрное и железное, быть может, вы поможете мне обзавестись другим?

Гвидо промакнул лоб платком. Бросил:

— Я пришлю тебе другой знак и другой перстень.

Надо же. Уже «тебе».

— Благодарю. – Лазар снова поклонился.

Подумал: нужно всё-таки избавиться от книг в ближайшее время. Как их вынести – через Саака? Не подставить бы его.

По дороге обратно Дауф показал всё многообразие иофатского языка, сдобренного хал-азарскими ругательствами. Он ворчал без устали, пока они спускались с башни, пересекали главный зал храма и внутренний двор.

— …Кусок верблюжьей лепёшки, – подытожил Дауф наконец. – Хал-азарцы вот-вот вернут себе город, храм опустел, и от наших братьев остались только зола да кости, но Гвидо ведёт себя так, будто он гроссмейстер и у него в руках огромная власть. Устраивает тут дознавательские игры!

Лазар сощурился на свету. Над двором стягивались лохматые набрякшие тучи.

— Будет гроза.

— Не то слово. – Дауф сплюнул. – А, ты про дождь? Но нас всех ждёт кое-что похуже дождя.

Указал на столб, на котором сожгли Айше.

— Когда придут хал-азарцы, – а, поверь моему опыту, придут они очень скоро, – костры заполыхают уже по нам.

— Уезжайте, прецептор. – Трость Лазара скользила по мелким камешкам.

— Я? Ни в коем случае. – Дауф мотнул головой. – Да и некуда. Всё равно перехватят нашего меченого брата. Ну, и посмотри на меня: я с этой землёй уже сросся, и из этого храма меня вынесут только вперёд ногами. – Мрачно посмотрел вдаль. – Тебя жаль. И таких, как ты.

— Я-то подавно не сбегу. – Усмехнулся. – В ком я уверен, так это в брате Гвидо.

Только что самым страшным для Лазара было, как бы Гвидо не бросил его в храмовые темницы, лишив поддержки иных братьев, но сейчас следовало задуматься и о будущем. Что для хал-азарцев более ненавистно: обычный башильер или чародей на службе у башильеров? В любом случае, Лазара выдаст клеймо. К тому же нужно было рассчитать верно, чтобы не открыть себя всему ордену – и тем самым не отрезать себе путь обратно.

Но для начала – избавиться от книг. А то и до взятия Хургитана не доживёт.

— Гви-идо. – Дауф подбоченился, рассматривая столб, на котором сожгли Айше. Столб был обуглен, но всё равно выглядел крепким и ровным. – Да, он попытается сбежать. Но помяни моё слово: ничего у него не выйдет.

Тучи заволокли всё небо. Вдалеке прогрохотал гром.

Лазар ускорил шаг и, уже покидая с Дауфом двор, не удержался, и обернулся: по земле забили крупные дождевые капли.

…Дауф оказался прав. Когда пал город, Гвидо действительно не сумел сбежать.

Хал-азарцы повесили его на внутреннем дворе храма – прямо на столбе, на котором до этого башильеры сожгли хургитанскую ведьму.

Главный зал Тержвице выглядел заброшенно, но торжественно. На стенах – фрески, частично разрушенные от сырости. Через лопнувшее витражное окно проникал яркий свет, и в его золотых лучах качались пылинки. В огромном куполе, перелетая с одной балки на другую, резвились белые голуби: госпожа Кажимера позволила им остаться, потому что испытывала слабость к птицам, уж Уршула это знала. Других животных – крыс и насекомых – вывели. Да и весь зал облагородили, избавили от плесени и сора, зачаровали от голубиных следов, и теперь тёмные глаза какого-то Перста с фрески смотрели на место, источавшее величие и вневременной покой, а не тоску и старость.