Книга Игла из серебра, страница 187 – Яна Лехчина

— Что ты делаешь? – Лале снова попробовал обернуться.

С левой рукой получилось чуть труднее. На полпути кинжал затупился, и пришлось приложить усилие.

— Ноги выпрями, – буркнул Юрген. – А то свалишься.

И прорубил последний участок железа.

Второй браслет лязгнул.

Лале покачнулся и действительно чуть не упал. Ковыльнул в сторону, прижал руки к груди. Тут же понимающе протянул:

— А… – Он покачал головой. – Нет, Юрген. Благородно, но нет. Я не буду с тобой сражаться.

Слова дались ему тяжело, так что Лале остановился и продышался. Но Юрген не стал ждать.

— Да сдался ты мне. – Он вывернул из-под цепей и тут же оказался перед Лале. Проворчал: – Хочешь знать, мне и так хватило.

Лале сгорбился, упёрся ладонями в бёдра. Его руки затряслись от перенапряжения, – целиком, от плеча до пальцев, – и Лале рассерженно шикнул: перестаньте, мол.

— Тогда… – Он с усилием выпрямился. – Тогда что это?

Юрген огрызнулся:

— А на что это похоже?

И отшвырнул кинжал. Тот мелко и задорно задребезжал на камне – пусть теперь сами разбираются, как он здесь оказался!..

Юрген снял с шеи ладанку.

— Слушай меня внимательно, – сказал угрюмо. – Я здесь не потому, что я тебя защищаю. Ты убийца. То, что твоё чудовище сделало с этими бедными людьми, ужасно. – Сжал в кулаке шнурок от ладанки. – Но не мне решать, какого наказания ты заслуживаешь. Не мне и не Драга Ложе.

Почувствовал, как на челюсти заходили желваки.

— Потому что, – продолжил Юрген хмуро, – я признаю: тебе было за что мстить Йовару. Он обошёлся с тобой несправедливо и жестоко. Оправдывает ли это создание чудовища? Нет. Но если бы Драга Ложа беспокоилась о жертвах чудовища, тебя бы давно остановили. – Юрген помедлил. – Они позволили Йовару умереть, а сейчас решили избавиться от тебя, хотя сами действовали твоими руками. Я считаю, что это несправедливо.

Он протянул Лале ладанку.

— Есть условие, – сказал ещё. – Не трогай Дикий двор. И оставь Ольжану в покое, она тяжело всё пережила.

И разочаровалась во мне, добавил мысленно. Но это была ложь во благо. Даже если Кажимера догадается, что за всем стоял Юрген, и спросит Ольжану, знала ли она о его намерениях, та ответит: «Нет», – и это будет чистая правда.

Лале взял ладанку, взвесил её на ладони.

— Спасибо. – Облизнул пересохшие губы. – Что у Ольжаны с глазом?

Юргена это сбило с толку.

— Чего? – пробормотал он. – Да в порядке всё. На месте.

На удивление, после цепей Лале оправился быстро. Когда его руки перестали трястись, он повёл плечами, хрустнул спиной и с силой растёр места ожогов. Теперь он выглядел внимательным и собранным – ну, подумал Юрген, ещё бы. Если Лале не солгал Ольжане о своей жизни, ему было не впервой выбираться из передряг.

Лале указал взглядом на цепи.

— После такого тебе не дадут спокойной жизни.

— Пусть сначала меня найдут, – отозвался Юрген. – Я уезжаю.

— Ольжана с тобой?

— Нет. – Юрген насупился. Что ещё за вопросы? – Она в Стоегосте.

Лале кивнул, но не было понятно, вызвало ли это у него какие-то чувства.

— Откуда у тебя такой кинжал?

— Слушай. – Юрген скрестил руки на груди. Отступил к окну. – Похоже, что я хочу вести с тобой беседы? Бери свою ладанку и катись уже куда-нибудь, пока големы не сообразили. Ну или кто ещё в этой башне.

Пожалуй, из-за шума давно уже должны были сообразить, но пока на вершину башни никто не поднимался.