Книга Игла из серебра, страница 186 – Яна Лехчина

Пахло мерзко, кисло. Юрген с отвращением поморщился и щёлкнул пальцами. Из звёздного света появились новые всполохи и медленно закружили над пленником.

Лале подвесили иначе, чем Йовара. Те же шесть цепей на правую руку и те же шесть – на левую, но если Йовар висел прямо, то Лале руки отвели назад. Поэтому он будто бы наклонялся к полу, подавался вниз полунырком. Может быть, подумал Юрген, это для того, чтобы ему было проще есть, пить и справляться со всем одному. Шишимор-помощниц ему ведь не наколдовали. Юрген задумался: кто же тогда к нему приходил? Големы? Это они приносили ему еду и выворачивали на него бадьи, чтобы смыть грязь? В любом случае, вряд ли они кормили его сами – наверное, просто ставили миски вон на ту бочку, как животному.

Юрген проглотил ком в горле.

Лале был сейчас не в башильерской одежде, а в обычной господарской. Чёрной или тёмно-синей, Юрген не разобрал. «Если бы я увидел тебя в цветах Дикого двора, может быть, догадался обо всём раньше». Глаза Лале были прикрыты, рукава закатаны. На предплечьях из-под кандалов выползал свежий смоляной ожог.

Веки дрогнули и приподнялись.

— Ну здравствуй. – Юрген спрыгнул на пол, скинул с себя самодельные путы. Подцепил ладанку у себя на шее: смотри, мол.

В глазах Лале мелькнуло облегчение.

Он даже чуть усмехнулся.

Когда Юрген шёл сюда, – день за днём, ночь за ночью, несясь почти без остановок, – он представлял, что скажет Лале. Но сейчас губы свело. Все возможные слова показались бессмысленными и злыми. Юрген и так знал, что заключение в цепях – не баловство и не отдых, однако… Неужели всё должно быть так? Комната под крышей башни, бочка с плошкой воды, зловонное корыто, которое Лале явно мог пододвинуть к себе или оттолкнуть от себя ногой, и усыпавшая пол солома, будто в темницах из старых книг…

На губах Лале – багровая корка. Он с трудом их разлепил.

— Буду очень благодарен, – хрипнул, – если не передумаешь.

— Не передумаю. – Юрген приблизился на несколько шагов. – За этим и пришёл.

Когда он окончательно решился? В Тержвице или позже? Юрген не был уверен: решение в нём зрело и зрело, и в какой-то день он осознал, что просто не сможет иначе.

Лале смотрел на него и молчал. Может, конечно, и хотел сказать что-то, но сил не хватило; поэтому просто кивнул.

Юрген отпихнул корыто и зашёл Лале за спину. Для этого пришлось пригнуться и пройти под цепями – Юрген макушкой ощутил исходящий от них жар. Лале попытался проследить за ним и повернул голову, случайно потянулся всем телом, – и цепи трепыхнулись. Юрген не видел его лица и не услышал ни звука, но то, как красноречиво содрогнулась спина…

— Не думай, – процедил Юрген, – что я делаю это, потому что мы друзья. – Он нащупал ножны. – Или что я одобряю твои поступки. Всё, что ты устроил, – настоящее безумие.

Он достал подарок Кетевы, полученный ещё в Горном дворе: кинжал, выкованный её отцом. «Он режет даже чёрное железо, но его остроты хватит на то, чтобы разрубить цепи лишь одного человека». Сколько раз Юрген представлял, каково бы это было, – освободить им Йовара.

Лезвие скользнуло по правому браслету кандалов – тот обхватывал руку от запястья до середины предплечья. Кинжал продавил чёрное железо, как тёплое масло, и браслет разошёлся, со скрипом сорвался вниз. Но об пол шаркнул лишь краем: удержали цепи под потолком.