Книга Немезида ночного ангела, страница 501 – Брент Уикс

Оказывается, магия не может решить за меня все проблемы. Как и обнуляющая магия не может решить их за малыша.

Но я не могу сдаться. Я – Кайлар Стерн. Я – ночной ангел!

Я что-нибудь придумаю. Я – тот, кто всегда находит третий путь. Я ломаю крайности. Я в упор гляжу на острые рога дилеммы, а затем перепрыгиваю через голову несущегося на меня быка. Я особенный, уникальный. Я могу сделать то, чего не могут другие. Вот я какой!

Я выглядываю из-за поручня. Защитники все еще стоят внизу, дежурят у баллист, держат стрелы с магией наготове и ждут, не прыгну ли я в воду. Среди них нет только короля Рефа'има.

Если я прыгну в воду, солдаты меня изрешетят. А если случится чудо, и они промахнутся? Тогда за меня примутся морские твари. Будь я один, мой шанс доплыть до берега и остаться живым равнялся бы одному к тысяче. С ребенком шансов у меня нет вовсе, а у самого ребенка их и того меньше.

Прыгнуть в воду – это все равно что убить ребенка своими руками, только очень сложным способом.

Я нащупываю кинжал – маленький синий кинжал сестер, заткнутый за мой пояс… и тут же яростно отбрасываю эту мысль, ощутив внутри сосущую пустоту.

В забаррикадированную мною дверь кто-то стучится.

Заклинаю тебя всеми богами, Ви, где же ты? Она ведь где-то рядом! Она обязательно появится, правильно?

Должна появиться. Может быть… может быть, она изучила погодную магию! Может быть, она сумеет помочь.

Мне слишком больно думать, что она сейчас, скорее всего, сидит где-нибудь в игорном доме, мухлюет в зарду и потягивает летнее вино, пытаясь втереться в нужные круги.

Я окидываю взглядом верхнюю палубу, ищу, чем можно воспользоваться для обороны: стулья, столы, запертый шкаф, на самом носу – стеклянный пузырь для любования видами. Все это никуда не годится. Ничто из этого не поможет мне победить.

«Ну же, Ви!»

Ужасно думать, что она сейчас где-то поблизости и при этом даже не представляет, что с минуты на минуту решится моя судьба, и судьба ребенка, и ее собственная судьба, и, возможно, даже судьба целой Алитэрской империи. И да, я знаю, что остальные пассажиры корабля тоже пребывают в неведении. Но как в нем может пребывать Ви?

Она должна просто знать, что нужна мне. Она должна почувствовать это, как чувствовала, когда мы не любили друг друга, когда нас связывали нерушимые магические узы.

Она наверняка уже идет сюда. Ви где-то рядом, делает что-то, чтобы раздобыть наш ключ к спасению. Я это знаю. Она прорывается ко мне. Вот и все.

У нее точно есть какой-нибудь тайный путь отхода. Я уверен.

Мне нужно лишь продержаться до тех пор, пока она не подоспеет. Ви не предаст меня. Когда станет совсем туго, она поможет.

Вот, что такое любовь. Она значит, что вы придете, даже если не можете ничего исправить. Она значит, что вы будете рядом. А Ви любит меня, я знаю, что любит.

За дверями что-то происходит, и теперь я понимаю, почему имперцы так долго тянут. Они собираются у всех дверей, чтобы напасть одновременно. Все выходы перекрыты.

Маги-воители, которых выставили против меня, слишком опытны и их слишком много. Бежать некуда, даже если бы я мог сбежать. Это конец.

— Парень, – говорю я вслух. – Эту стычку мы не переживем.

Услышав собственные слова, я понимаю, что сказал правду. Жар отрицания рассеивается на холодном, хлестком ветру; нескладная ложь, которой я осознанно кормил себя, улетает прочь, как тонкий платок, унесенный ветром. Мой взгляд проясняется.