Книга Соперница королевы, страница 163 – Элизабет Фримантл

— Добрых две сотни.

— Надо же. – Веселье сразу же исчезает с ее лица, сменяясь не гневом, как ожидал Сесил, а скорее унынием. – И что же ты предлагаешь, Ноллис?

— Было бы благоразумно призвать графа и позволить ему объясниться. Я мог бы отправиться к нему с парой сопровождающих и привести к вам.

Королева поворачивается к Сесилу, ожидая его мнения. Тот кивает:

— Полагаю, это наилучший выход. – Он так привык делать вид, будто поддерживает графа, ради сохранения собственной репутации, что сам удивился своему искреннему стремлению дать Эссексу шанс. Он мог бы воспротивиться предложению Ноллиса; в конце концов, толпа, собравшаяся в Эссекс-хаусе, представляет серьезную угрозу безопасности королевы и благополучию Англии. Сесил, не в силах отвести глаз от белого пятна на платье Елизаветы, подавляет желание вытереть его влажной тряпкой. Ему представилась возможность сокрушить своего злейшего врага, а он ею не пользуется. – Подобный шаг поможет разрядить ситуацию.

Сесил давно подозревал, что между Эссекс-хаусом и Шотландией долгие годы курсируют письма с предложениями дружбы; правда, как он ни старался, попытки добыть хотя бы одно не увенчались успехом. Все прочие кандидаты на престол – инфанта, Арабелла Стюарт, лорд Бошам или его брат – небезупречны. У короля Якова самые лучшие карты: он ближе по крови, у него двое сыновей и плодовитая жена, и, что важнее всего, он мужчина. Англия устала от женщины на престоле; да, Яков не был рожден на английской земле, но в свете прочих достоинств эта мелкая подробность выглядит незначительной. Если он благоволит Эссексу, так же должен поступать и Сесил, если хочет выжить при новом правителе.

— Уверен, граф и в мыслях не имеет ничего дурного, мадам.

— Искренне надеюсь, что ты прав. – Королева глубоко вздыхает: – Леди Рич тоже там?

— Да, мадам, – говорит Ноллис. – Она не одна: с ней ее сестра, леди Саутгемптон и леди Эссекс.

Елизавета закрывает лицо руками, будто эти слова лишили ее последних сил.

— Пенелопа и ее брат были мне как дети. – Сесил удивлен: подобное уныние совсем не в духе королевы. – Однако есть обстоятельство, которое нельзя изменить: их породила волчица. – Вот это уже больше на нее похоже, думает он.

— Не сомневаюсь, они вас любят, – говорит Ноллис, – и не желают зла.

— Созови заседание совета. – Елизавета снова принимает властный тон. – Посмотрим, что они желают заявить в свою защиту.

Эссекс-хаус весь бурлит. Единственное спасение для Пенелопы от неуправляемой толпы – в ее покоях, но даже в этом маленьком убежище, в обществе Доротеи и Лиззи Вернон, чувствуется атмосфера еле сдерживаемого насилия и раздора. Сподвижники ее брата – воины, толпящиеся во дворе, мужчины, бродящие по коридорам, близкие друзья, жарко шепчущиеся за закрытыми дверями его покоев, – взволнованы, словно войско накануне битвы.

— Молю Господа, чтобы он принял вчерашнее приглашение королевы, – говорит Пенелопа. – У меня сердце не на месте.

— Муж сказал, Эссекс боится идти во дворец. – Лиззи утратила свое обычное радостное оживление. – Он думает, это ловушка и его немедленно арестуют.

— Да, он испугался, – подтверждает Доротея. – Брат сам мне сказал. – Пенелопа впервые замечает на лице сестры признаки возраста и утомления. Вероятно, сама она сейчас выглядит так же.