Книга Соперница королевы, страница 160 – Элизабет Фримантл

— Мой брат видел собственными глазами и слышал собственными ушами, как Сесил обсуждает права инфанты на престол. Он сообщил мне только позавчера. Если уж это не доказательство, тогда я не знаю, что вам нужно.

— Дядя Ноллис? – спрашивает Пенелопа. – Твой брат слышал, как Сес…

— Вот именно.

— И когда состоялся этот подслушанный разговор? Почему он не упомянул о нем раньше?

— По-видимому, некоторое время назад. – Летиция теребит оборку на платье. – Возможно, он решил, что Перес добудет нечто более существенное.

— Это не письменное доказательство, однако лучше, чем ничего. Он готов дать показания?

— Вполне возможно.

Эссекс откидывается на подушки.

— Видишь, – говорит Пенелопа брату, – все не так уж плохо. Дядя Ноллис – надежный источник. Его свидетельство будет иметь вес. Блаунт поддерживает устойчивые связи с Шотландией. Король Яков намеревается направить графа Мара в Лондон. Он замолвит и за тебя словечко. Разве это не хорошие новости? Наши усилия приносят плоды. – Внезапно ей приходит в голову, как повернуть ситуацию в свою пользу: – Напиши Мару, сообщи ему о тайных переговорах Сесила. Если Мар – посланник короля, нейтральная сторона, – бросит тень на Сесила, ее величество может взглянуть на дело иначе.

— Думаешь, она проявит ко мне расположение? – оживляется Эссекс. Он садится и надевает кошель на шею.

— Именно.

— Как мне удалось произвести на свет подобное создание, а, Пенелопа? – восклицает Летиция. – Тебе бы должность тайного советника.

— Это комплимент или критика?

— Разумеется, комплимент.

Эссекс выбирается из постели, потягивается.

— Если вы, дамы, позволите мне уединиться, я хотел бы переодеться. Встретимся за ужином. Пора обдумать план моего возвращения в Лондон.

Летиция улыбается дочери:

— Я отправлю послание в Эссекс-хаус, чтобы готовились к твоему приезду.

Пенелопа обнимает брата за плечи.

— Не позволяй своим людям давать волю фантазии, – она кивает в сторону двери. – Их может занести, а это тебе лишь навредит. Держи их в узде, не то их честолюбивые устремления навлекут на нас беду.

Сесил приказывает кучеру проехать мимо Эссекс-хауса, дабы лично убедиться, что слухи о возвращении графа правдивы. При дворе только об этом и шепчутся. Его союзники колеблются, будто ожидают, кто первый откроет карты. Секретарь, сидящий рядом, громко сморкается в замызганный платок. Сесила передергивает. Он отодвигается подальше, высовывается из окна кареты, с удовлетворением оглядывает две пары лоснящихся черных лошадей, каждая с одинаковыми белыми пятнами на ногах. При виде его экипажа все оборачиваются: так и было задумано.

Ворота Эссекс-хауса открываются, выпуская всадников. Во дворе царит суматоха: слуги носятся туда-сюда, люди группками собрались вокруг жаровен: одни курят, болтают и смеются, другие чистят мушкеты, третьи упражняются с мечом. Нет сомнений – граф здесь. Сесил замечает в одном из окон женщину: либо леди Рич, либо ее сестра – с такого расстояния не разобрать. Она машет ему. Он прячется внутрь кареты, но тут же чувствует себя дураком. Надо было помахать в ответ или хотя бы не отводить взгляда.

Секретарь громко чихает. Сесил прикрывает рукой нос и рот, бормочет: «Ради всего святого!»

— Выясни, кто сейчас находится в Эссекс-хаусе, – приказывает он. – Мне нужно точное число слуг, прихлебателей, всех до единого. Используй все доступные средства. – Секретарь ошалело смотрит на него. – Чего стоишь, пошел! – Тот хватает плащ, выпрыгивает на ходу. Сесил стучит по крыше кареты, чтобы привлечь внимание кучера: – В Уайтхолл! – Простуженный парень, скорее всего, провалит поручение, зато по крайней мере не будет распространять заразу.