Онлайн книга «Перемена»
|
Накануне отъезда Вишевская отправила письмо матери, сообщив, что с завтрашнего дня будет жить на даче, также она написала второе письмо управляющему в дачном доме с требованием приготовить всё к её приезду. Сделав положенные дела, она обессиленно опустилась в кресло, задумчиво устремила взор на ковёр, чувствуя, как прежняя тревога подступает к горлу. Спала она урывками: то ей снилась бесконечная дорога без возврата, то непонятные города, заполненные разношерстным народом в ярких цветастых одеяниях, то снился младший брат Варвары Павловны с окровавленным пятном на камзоле: он то ходил под окном, жалобно просясь войти внутрь, то принимался неистово стучать по стеклу, проклиная всё вокруг. Ужас, страх, видения слились воедино, образовав непонятный ужасающий клубок, долгое время пребывающий в подсознании; Елизавета Андреевна металась по подушке, не в силах выпутаться из этого клубка и, к счастью, наступил рассвет — холодный, морозный, она пробудилась, ощущая вялость и боль во всём теле. После принятия ванны она почувствовала себя заметно лучше, однако отказалась от завтрака, ограничившись лишь кофе. В обед за ней приехал экипаж, заказанный Михаилом Григорьевичем, и она со стеснённым сердцем села в него, бросила прощальный взгляд в сторону имения, где оставалось всё, что было предметом её жизни. Вишевский же не вышел проститься с ней, но он наблюдал за её отъездом из окна кабинета, и слёзы горечи жгли его глаза. Поздно вечером Елизавета Андреевна подъехала к воротам собственного дома — единственного пристанища, оставшееся у неё. Марии Николаевны не была, она даже не соизволила написать дочери ответ и та поняла, что ещё одна нить прошлого оборвалась навсегда. Дом, милый, знакомый с детства дом. Сколько радостей и детских надежд сокрыто в твоих тёплых стенах, под низким сводом старинной крыши. Как легко и беззаботно протекали дни её детства, отрочества и юности и как ныне тяжко окунуться во все те воспоминания, что оставили неизгладимый след в её сердце. Целыми днями просиживала Елизавета Андреевна либо у окна спальни, либо у камина в гостиной. Помимо неё в доме жили её личная служанка, кухарка, прачка и дворецкий, исполняющий роль также управляющего за всем хозяйством. Ей не было скучно, особенно теперь: вся душа рвалась на части, боясь и желая одновременно предстоящих перемен. Первым делом Вишевская написала письмо в Рим, дабы сообщить о своём приезде, а через две недели, когда мороз уступил место обычному холоду, послала служанку купить билеты на поезд. Служанка воротилась вечером, передав, что поезд отправляется лишь через десять дней и протянула билеты. — А раньше этого срока не было? — недовольно поинтересовалась Елизавета Андреевна. — Никак нет, барыня. Мне и эти-то удалось достать с трудом — сказали, что последние. Вишевская, махнув рукой, отпустила её, а сама, облокотившись на спинку кресла, с блаженной улыбкой подумала про себя: "Скоро мы вновь встретимся, любимый мой, и больше никогда не разлучимся. Навек". XXX ГЛАВА С раннего утра были собраны-упакованы все вещи, с минуты на минуту должен прибыть экипаж. времени оставалось мало. Волнуясь перед дорогой. Елизавета Андреевна с чувством лёгкой грусти прошлась по всему дому, аккуратно касалась кончиками пальцев до всего, что находилось в нём. Она поднялась наверх в свою опочивальню — небольшую, красивую, уютную. На окне в больших плошках стояли живые цветы: как жаль, что их придётся оставить здесь, а без неё они погибнут. А за окном мелкими хлопьями падал пушистый снег, ели, укутанные белоснежным одеянием, покачивались в такт ветру, где-то в местах немного растаяли сугробы, обнажив сухие, пожухшие стебли цветов. Теперь это всё останется в прошлом — как память о первой половине жизни, Елизавета Андреевна ясно осознавала, что более никогда сюда не вернётся, что видит этот дом, этот сад в последний раз. На глаза навернулись слёзы и по щекам скатились две капли, но она смахнула их тыльной стороной ладони и, взяв себя в руки, глубоко вздохнув, борясь с собственными чувствами, спустилась вниз. |