Книга Жизнь моя, страница 148 – Мишель Пейвер

Но это не помогало ни в прошлом, ни сейчас.

Они продолжали смотреть друг на друга. Ее мысли метались в разных направлениях. Женщина и конь, сверлила ее неотступная мысль. На дороге к Конскому источнику.

Без предупреждения она поднялась в Серс лунной ночью и мальчишеский голос, хриплый от эмоций, сказал:

— Разве они не называли это место Конским источником? Вид соответствует, да?

Волосы на ее затылке встали дыбом. Тяжесть, ничего общего не имевшая с тяжестью похмелья, сжала ее нутро. Откуда это пришло?

Она мысленно вернулась к тому времени, когда в последний раз гуляла по этой дороге, полная алкогольной бравады, три дня назад. Прошлое не имеет власти. Какими пустыми сейчас были эти слова!

Прошлое не имеет власти? Да ведь оно повсюду вокруг тебя! Там, внизу, в ущелье, над которым Дебра Пасмор развеяла прах своего сына. Здесь, на этой дороге, где пальцы Патрика однажды легко касались твоей руки, а его дыхание обжигало лицо, когда вы планировали свой первый совместный уик-энд, который так и не состоялся.

Дрожа, она села на камень и опустила голову на колени. Она забыла о пони, она забыла обо всем, кроме взрывной волны, пронесшейся над ней.

Она оставалась сидеть так, пока мужской голос над ней не произнес:

— С тобой все в порядке?

В недоумении она подняла голову.

Это был Патрик.

Вспомни черта — и он появится, подумала она в оцепенении. Но только это не черт. Это просто мужчина, которого ты когда-то любила и который стал чужим.

Это была пронизывающая холодом мысль, и от нее стало только хуже.

— Ты очень бледная, — сказал он, глядя на нее. — Это лошадь?

Ипполит все еще был здесь, с опаской наблюдая за ними и мотая хвостом из стороны в сторону.

Она облизнула сухие губы.

— Да, — прошептала она, — это лошадь.

Она смотрела, как Патрик подошел к пони и почесал его уши. Ипполит обнюхал его грудь, оставляя след зеленой слюны на джерси. Патрик, казалось, этого не заметил. Он шлепнул пони по крупу и сказал:

— Ну-ка, парень, она не хочет сейчас тебя видеть. — И пони, мотнув косматой головой, развернулся и рысцой двинулся обратно в сторону дороги.

Патрик повернулся и сел на камень рядом с ней.

— Лучше?

Она кивнула. Но это было не так, и она его не убедила.

Она думала, что за двенадцать лет все забыто. Но понадобилась всего лишь лошадь, чтобы все вернулось.

Ветер становился свежим. Она спрятала подбородок в воротник.

— Да, я хотела извиниться, — сказала она наконец. — Я сожалею о том, что сказала прошлой ночью. Я имею в виду форму, в какой это было сказано. О Майлзе… Это было бесчувственно. Думаю, Дебра не примет извинений, если они последуют?

— Я бы не стал даже пытаться.

— Так я и думала.

Некоторое время они сидели молча. Потом он тихо спросил:

— Я не пойму, чего ты пытаешься этим добиться.

Она взглянула на него.

— Неужели ты всерьез надеешься найти эту вещь спустя столько лет.

Он подождал, но она ничего не ответила. Он был прав. Она не могла серьезно думать об этом. Или могла?

— И почему именно сейчас, Антония? Если бы ты хотела это сделать, думаю, ты бы предприняла попытку годы назад.

Он говорил спокойно и без злости, тихим голосом — такой он, наверное, использовал при перекрестном опросе свидетелей.

Она сказала:

— Я не думала об этом годами. Я была в Штатах.