Книга Жизнь моя, страница 147 – Мишель Пейвер

Моджи притворялась, что не слушает. Она продолжала атаковать притолоку грязным ногтем.

Антония подобрала ковш.

— Так где же мне его поставить?

Опять пожатие плеч.

— Не знаю. Просто не так близко к мельнице.

— Покажи мне.

Моджи тяжело вздохнула. Они покинули мельницу. На мосту Антония обернулась и посмотрела на дорогу, ведущую к источнику.

Моджи отстранилась.

— Я не пойду туда, — сказала она обвиняюще, как будто Антония стремилась заманить ее в ловушку.

— Почему?

— Я никогда не хожу туда.

Антония посмотрела на дорогу. Внезапно она вспомнила восьмилетнюю девочку, скулящую, как щенок.

— Моджи, извини. Я должна была сообразить.

— Какая разница?! — вспыхнула Моджи. — Я этого даже не помню. — В ответ на удивленный взгляд Антонии она закатила глаза. — А с чего бы? Мне ведь было всего восемь. — Она помолчала. — Я думаю, ты помнишь. Я думаю, ты помнишь все.

— Я… стараюсь не думать об этом слишком много.

— Тогда зачем ты вернулась? Это бессмысленно.

Антония думала об этом. Моджи была права.

Моджи указала на место, шагах в двенадцати от дороги, около куртины зловещего вида морозника.

— Оставь здесь. Местечко ничуть не хуже любого другого.

Антония прошла по дороге и поставила ковш. Моджи осталась стоять, где была. Антония позвала ее:

— Я хочу немного пройтись. Может, ты пройдешь со мной часть пути?

— Я же тебе говорила, — вскричала Моджи, — я никогда не поднимаюсь туда!

Антония вздохнула. Более чем достаточно общения с трудно поддающейся воспитанию молодежью за одно утро.

Она уже была почти вне пределов слышимости, когда Моджи пронзительно позвала ее:

— Антония! Что ты имела в виду, когда это сказала?

— Что сказала?

Лицо девушки было белым и напряженным.

— Ты знаешь, о чем я! Прошлой ночью… ты всерьез говорила насчет того, чтобы поискать этот… эту вещь?

Антония остановилась.

— Да, — сказала она наконец.

«По крайней мере, — произнесла она про себя, — я тогда так и думала. А сейчас?»

* * *

Она поднималась по дороге, и холодный северный ветер хлестал ее по щекам.

Кейт была права: ей надо определиться, ради чего она остается. И остается ли вообще. Была ли это запоздалая попытка найти кантарос? Или ей просто хотелось бросить вызов Пасморам (и Патрику), которые так явно хотели, чтобы она уехала?

Она была слишком усталой и разбитой похмельем, чтобы разбираться в этом сейчас.

Антония услышала звук конских копыт за собой и похолодела. Четкое клип-клоп, клип-клоп быстро приближалось. Маленький упряжной скакунок месье Панабьера несся вдоль изгиба дороги. Когда он увидел ее, то мгновенно остановился, как в мультфильме. Передние ноги подкосились, ноздри расширились, мрачный одноглазый взгляд вперился в нее.

Мексиканская ничья, слабо подумала она. Ее сердце учащенно забилось.

Скакунок был гораздо меньше, чем показалось накануне, и чрезвычайно грязный. У него была квадратная некрасивая голова на коренастой шее и мосластые ноги.

Он осторожно наблюдал за ней сквозь спутанную челку. Одно из его передних копыт было наклонено, готовое подняться в любую секунду, и, хотя он был не менее чем в тридцати футах от Антонии, она могла видеть, как он дрожит.

Он напуган, говорила она себе, так же, как и ты. Она заставила себя оставаться спокойной. Это всего лишь пони. Он боится тебя гораздо сильнее, чем ты его.