Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 472 – Маргарет Джордж

Анна получила распоряжение незамедлительно переехать в Ричмондский дворец – якобы из-за вспышки чумы в Лондоне. Ей сообщили, что я последую за ней в ближайшее время. После ее отъезда я спокойно выложил на письменный стол длинный брачный договор, дабы открыто изучать его тонкости в любое удобное время.

Теперь можно, отбросив осторожность, приглашать к себе Екатерину. Не отправиться ли с ней в Нонсач? Пусть она выберет обстановку для своих будущих покоев.

— Они еще не закончены, – сказал я ей, – их можно отделать исключительно по вашему вкусу.

Она смущенно рассмеялась:

— Я не представляю, как нужно обустраивать королевские апартаменты.

— Этот дворец, любовь моя, будет чертогом удовольствий. Он должен полностью удовлетворять нашим вкусам. Ничего подобного пока не существует… ибо нет на свете другой такой пары, как мы с вами.

— Ах, мои вкусы столь… неприхотливы, – произнесла она с божественно скромным видом.

— Но у вас же есть какие-то капризы и желания!

Обняв скромницу одной рукой, я привлек ее к себе.

Да, желания. Я знал, что они обуревают ее. Несмотря на ее изящные девичьи манеры, я невольно сознавал – чувствуя, как влажнели порой пухлые пальчики, или видя во время прогулки на ее платье между лопатками темные крылышки от пота, – что она страстное создание. Мне оставалось лишь разбудить ее страсть. И я разбужу, разбужу… Еще до того, как начнут забивать гусей на Михайлов день, клянусь Богом, я всколыхну глубины ее неистовой натуры, как штормовой ветер изменчивую морскую гладь.

— Да, есть. И надеюсь, ваше величество, что вы благосклонно и милостиво примете мои просьбы.

Она пригладила тесный лиф платья. Атлас собирался в блестящие складки вокруг ее грудей, подчеркивая их сладостную прелесть. О прохладная шелковая синева! Какие наслаждения ты скрываешь?

— Вы просите о милости? О нет, ее надо заслужить! – усмехнулся я.

Никакой милости до тех пор, пока я не засну блаженным сном на промокшем от страсти ложе. Никакой милости, пока порочный дневной свет не озарит наш брачный чертог. В тот непристойный день! С его беззастенчивым любопытством и благоприличным освидетельствованием.

— Приходите ко мне в опочивальню сегодня вечером, – жарко прошептал я ей на ухо.

— Нет-нет!

Она вздрогнула и попыталась отстраниться.

Ладно. Ее добродетель намерена выдержать любые удары, и ключ к ее замку предоставит мне только свадебный обряд. Пусть так и будет. Целомудрие превращало ее в старую скрягу с шотландского севера, у которой не допросишься даже снега зимой. Ладно, доиграем до конца сказку о спящей красавице.

— Что ж, всю одинокую ночь придется стонать от мучений любви, – с глубоким вздохом заметил я.

— Не хотелось бы мне быть мужчиной, – улыбнулась она.

«Женщины тоже стонут от желания, – подумал я. – Скоро, скоро вы сами все узнаете».

Но не открыл ей своих тайных мыслей.

— Спокойной ночи, дорогая, – сказал я, невольно прощаясь с ней так же, как с Анной.

А что еще я мог пожелать невинной деве?

Кромвелю я дал определенные указания.

— Вы подготовили документ, который следует отправить на подпись принцессе Клевской?

— Да, ваше величество. Следуя вашим желаниям, я постарался расписать здесь все по пунктам.

Он извлек свиток.

— Если бы тут содержалась истинная причина, то список был бы еще короче.