Онлайн книга «Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса»
|
Я пробежал пальцами по клавишам, вспоминая забытые мелодии. Потом мы поменялись ролями, и я внимал ее игре. Продолжая выводить знакомую мелодию, Екатерина вдруг радостно рассмеялась, а я взирал на ее раскрасневшееся лицо с густыми черными ресницами. Меня захлестывали смешанные чувства, возрожденные и усиленные звуками музыки и даже, как ни странно, самим верджинелом с его сколотыми старыми клавишами. Повернув голову, она посмотрела на меня, не уклончиво, как благовоспитанные девицы, но открытым и смелым взглядом. Голубые глаза с темным ободком ярко сияли. Ее лицо было обольстительным, отчужденным и невинным одновременно, и вдруг мне показалось, что именно меня ждала она здесь… — Екатерина, – наконец сказал я, изумившись тому, какую уверенность обрел мой голос, – мне очень нравится, как вы играете, и я готов музицировать рядом с вами всю жизнь. Я многое утратил, но не безвозвратно, как боялся, а на время. И мне хочется поделиться с вами вновь обретенным даром и дать вам… подарить… все, что ваша душа пожелает, – вяло закончил я. — Новый верджинел? – предположила она. – Да, клавиши на этом уже… Она не поняла меня! — Конечно новый. Но, милая, я хочу спросить вас… А хотелось мне задать определенный вопрос: «Сможете ли вы полюбить пожилого мужчину, которому скоро стукнет полвека, и выйти за него замуж?» — …не пожелаете ли вы стать моей… Королевой? Глупо просить кого-то принять корону. Это само по себе вознаграждение! — …не пожелаете ли вы стать моей женой? Она глянула на меня, как на безумца. Потом, запинаясь, ответила: — Я не могу… это невозможно… у вас уже есть супруга. Ответ Анны Болейн! Я почувствовал, как меня затягивает в воронку времени, где ничего не меняется, где мы обречены на веки вечные повторять одни и те же ошибки, слышать одни и те же ответы… «Вашей женой я быть не могу, у вас она уже есть; а вашей любовницей я быть не хочу…» — У меня нет жены! – Эти слова уже были сказаны когда-то. – Я имею право аннулировать наш брак. Вот это уже нечто новое. Право, заслуженное долгими шестью годами испытаний. — Вы хотите сказать, что… я стану королевой? — Да, если согласитесь стать моей женой. Она ошеломленно помотала головой: — Ничтожная камеристка Екатерина Говард станет королевой Англии? — Моя милая, – сказал я, тщательно подбирая слова, – одним из величайших удовольствий, дарованных королю, является привилегия самому решать, кто достоин высоких почестей и царственного положения. И лишь благодаря мне избранные достигают известности и признания, коих они заслуживают. Не думаете же вы, к примеру, что в Ирландии мало одаренных и прекрасных людей? Однако все они рождаются, живут и умирают в безвестности… удобряя землю, подобно навозу. Вы, – прошептал я и коснулся пальцами ее идеально округлого, изящного подбородка, – рождены носить корону. Екатерина, будьте моей женой. — Но ведь ваша супруга, леди Клевская… — Она получит щедрое содержание. Не вините себя в предательском вытеснении вашей госпожи из моего сердца. Мы с ней не были мужем и женой. Но стали братом и сестрой и впредь сохраним добрые родственные отношения. Она долго хранила молчание. — Я не могу поверить… – пролепетала скромница. – Вы разыгрываете меня. — Ничего подобного! Если вы желаете испытать мои чувства, то пусть так и будет! Я не буду искать с вами встреч, пока Кранмер не даст нам церковное благословение. |