Книга Потомок седьмой богини, страница 155 – Алессандра де Амальфи

Место, в котором у меня не было права голоса. Теперь его хозяйке ни за что меня не заткнуть – я научился громко говорить даже тогда, когда в горле сохнет, а голос дрожит. В ее присутствии во мне, однако, не проснулся испуганный ребенок. Я видел перед собой женщину – признаться, красивую и яркую, пышущую колоритом восточных земель, – и этим все ограничилось.

– Направь свой бесстыжий взгляд куда-нибудь еще, – скривилась Зария. – Иначе целью испытания станет твой разум.

Я проигнорировал приказ. Конечно же, она не посмеет – ее праведное сердце не выдержит того, что она может там отыскать.

Цель у каждого была своя: студенты последнего года обучения весьма сносно умели отбиваться от попыток проникнуть в их мысли, пусть при должном старании пробить их оборону и было возможно. Где-то в глубинах бесполезных знаний пряталось число, которое Зария выдала им днем ранее на клочке бумаги – четырехзначное, дабы избежать случайного попадания, – и дети намеренно уводили чужака от воспоминания о том, где оно запрятано. Крохотная, хрупкая леди, которой не повезло стать моей партнершей в столь интимном процессе, сложила записку вчетверо и заткнула ею щель, сквозняк из которой докучал ей по ночам. Я похлопал девочку по плечу, и она послушно отошла в сторону.

– Две тысячи семьсот три, – отчеканил я гулко.

Зария взглянула на ученицу. Та смущенно кивнула, будто извиняясь за то, что не сохранила секрет.

Вторым заданием стало подчинение воли: Зария приказала повторить то, что мы делали на зельеварении, но только с помощью тела наших подопечных и с расстояния в тридцать шагов. Девочка поежилась, когда я склонился к ее уху, и едва сдержалась, чтобы не отойти.

– Знаю, я тебе неприятен, но…

– Эгельдор! – тут же взорвалась Зария. Я отстал от других испытуемых на целый шаг – следовало ожидать, что ее терпение лопнет. – Тут тебе не публичный дом!

Но я договорил, прежде чем продолжить путь:

– …не бойся.

Наставление, казалось, не помогло: девочка зажалась еще сильнее, пробиться стало сложнее. Я старательно обходил все личные темы, не залезал в больные воспоминания, искал способы принести как можно меньше неприятностей, ибо захват контроля предполагал подмену личности, а я не желал влиять на столь юное создание – хрупким был не только ее стан, но и разум. Ее взгляд на мир шел рябью от любого контакта с моим, и потому я ставил меж нами стену – только руки вытягивал, чтобы направлять, – и спустя время она расслабилась, подпустив меня к нужной части сознания. В зельеварении девочка оказалась хороша и, как мне подумалось, даже пыталась помочь: пару раз ее ладонь касалась нужного ингредиента за неуловимое, но все же ощутимое мгновение до того, как я ее об этом просил.

Зарии наш тандем не понравился. Она так грозно уставилась на ученицу, когда та объявила о выполнении задания, что внутри девочки все сжалось и затряслось. Столько вины в ней было, будто предала кого-то родного и близкого.

Я торжественно направился к выходу из кабинета: всегда хотел сделать это с высоко поднятой головой, не бросая на Зарию зашуганные взгляды, не ожидая насмешек и тычков. Но Верховная не была намерена мне подыгрывать.

– Боги никогда тебя не выберут, – сквозь зубы шепнула она, схватив меня за запястье. – Гептагону не нужен подлец, готовый на все ради денег.