Книга Потомок седьмой богини, страница 157 – Алессандра де Амальфи

Он был ребенком. Я был ребенком. Дети проявляют жестокость, но не все они вырастают в столь же жестоких взрослых. Люди меняются, хоть я сам, как иногда казалось, не менялся вовсе, лишь прогибался под обстоятельства, приспосабливался. Слишком упертый, чтобы на самом деле позволить миру повлиять на меня, чтобы открыться ему. С годами лишь чувства научился прятать глубже, оттого и казалось, будто стал тверже. Но сердце, по ощущениям, в самом деле заледенело.

Может, Маркус был прав, когда сказал, что объявиться здесь – глупая затея.

– Не мешай, – мягко попросила Лорелея, обращаясь к Холдену. – Ты сбиваешь учеников.

– Если это способно их сбить, может…

– Ступай.

И он ушел. Спорить с Лорелеей, как бы ни был учтив ее тон, никто не решался: дочь главы Гептагона хоть и не унаследовала внешнюю суровость, внутренней все же обладала, и даже приторно сладкая улыбка на идеальном молодом лице не была в силах это скрыть.

На этом этапе отбора отсеялось в разы больше кандидатов, чем на предыдущих, что, конечно, логично – в таком порядке их поставили именно из-за нарастающей сложности, – однако я не ожидал, что иллюзии даются многим чародеям с таким трудом. В детстве в этих стенах меня ругали за бахвальство, пытаясь втолковать, что некоторым требуется больше времени для освоения какого-либо навыка. Но я и тогда понимал: не научишься сразу – эта слабость будет отравлять твою жизнь, пока не станет причиной ее конца.

К моменту встречи с Томико наши ряды исчислялись уже не сотнями – десятками.

Разглядывая ее, я всегда думал, будто боги выбирают Верховных по принципу разнообразия: строгая пожилая Кьяра, пышущий здоровьем медведь Тристрам, мощная горячая Зария, сдержанная и стойкая Лорелея, Холден, присоединившийся к ним, казалось, из-за ребяческого нрава. И Томико – нечто тонкое и удивительное, почти эфемерное. Ее специальностью не случайно были именно телесные и внетелесные практики: ей это давалось так легко, что, казалось, работает само собой, а она лишь проводник, чьими руками духи творят чудеса. В детстве я с ней не слишком ладил, но предмет был мне интересен, хоть в перерывах между сдачей экзаменов я только и делал, что засматривался на блестящие черные волосы и бездонные глаза, природой спрятанные от любопытных взоров.

– Займите места. – Голос Томико был слишком высоким для занимающей столь серьезный пост женщины, но заученные фразы помогали звучать весомее. – Настройтесь на работу вне тела. Сегодня я буду проверять только ее.

Она всегда говорила, что практики даются легче в определенной позе, и с годами привыкаешь принимать ее не задумываясь: садишься на пол – без какой-либо подстилки, – пятки сводишь вместе, кладешь ладони на колени и нажимаешь на них, опуская, насколько это возможно. Так, по ее мнению, духам удобнее входить в наши тела и выходить из них. Признаться, покидал тело я всегда моментально и с большой охотой, но возвращаться и в особенности восстанавливаться после путешествия действительно проще, когда оставил сосуд в подходящем положении.

– Раздвиньте границы сознания. Вспомните, как устроена Ателла, есть ли в ней потайные ходы и скрытые от чужаков комнаты. Найдите конверт, на котором указано ваше имя, только ваше – чужие не подойдут. – Томико приняла ту же позу, голос ее стал размеренным и тихим: вероятно, готовилась наблюдать за испытуемыми в процессе выполнения задания. – До конца дня вы должны сообщить о его местонахождении.