Книга Чудесные механизмы, страница 201 – Цинхань Цэцэ

Закатав рукав тонкого летнего платья, А-Нань обнажила шрамы, демонстрируя их Чу Юаньчжи. На локтевых суставах зияли ужасные раны, старые и новые шрамы наслаивались, даже зажившие, они выглядели пугающе. И Чжу Юйхэн, и Чу Юаньчжи поняли, что старые раны – это места, где первоначально были перерезаны сухожилия, а новые – это следы того, как старые раны были грубо разрезаны вновь, в попытке сшить поврежденные сухожилия рук.

Взгляд Чжу Юйхэна медленно перешел с рук девушки на ее лицо, в ярком солнечном свете он увидел ее неизменную яркую улыбку. Всегда легкомысленная с виду, лениво горбящаяся и беззаботно смеющаяся каждый день А-Нань. Какую же боль ей пришлось вынести, чтобы спасти свои руки после такого ужасного увечья и восстановить до нынешнего состояния?

— Ты… с такими ранениями ты сумела сохранить подвижность? – потрясенно воскликнул Чу Юаньчжи.

— Подвижность? Где уж тут. – Уголки губ А-Нань приподнялись, но свет в глазах стал холодным. – Все-таки эти шрамы лично нанес тот подлец по фамилии Фу, он перерезал сухожилия у локтей и подколенных впадин, их гораздо сложнее сшить, чем сухожилия на запястьях и лодыжках, пришлось повторно разрезать плоть, чтобы провести операцию.

— Ты… ты же женщина, как же ты сумела так стойко перенести повторное перерезание и операцию на руках и ногах? Я же… у меня не хватило смелости, поэтому на всю жизнь и остался калекой. – Лицо Чу Юаньчжи посерело, он с ненавистью сжал руки.

— В конце концов, жизнь долгая, мне нужно продолжать идти вперед. Лучше кратковременная боль, чем долгая, я решила, что скорее потерплю немного, чем буду мучиться всю жизнь. – А-Нань опустила рукав, прикрыв раны, и снова усмехнулась. – И еще, я не могла позволить себе отстать от него или тем более стать для него обузой…

Чжу Юйхэн понял, о ком она говорит. Опустив глаза на ее руки, он почувствовал, как в груди поднялась волна чувств, и, не сдержавшись, выпалил:

— Так ты всю жизнь будешь продаваться ему?

А-Нань провела рукой по волосам у уха, взглянула на него, и на ее губах вновь появилась та неизменная насмешливая улыбка, одновременно раздражающая и очаровательная.

— Что еще за «продаваться»? Как ты грубо сказал. Господин подарил мне жизнь, если он захочет ее, я ни слова не скажу против, двумя руками преподнесу ему, при чем тут «продаваться»?

Чжу Юйхэн не захотел больше слушать, отвернулся и уставился на руины во дворе. Вэй Ханчжи широко шагнул внутрь, взглянул на них и, казалось, хотел что-то сказать, но не решался. Чжу Юйхэн посмотрел на него и жестом разрешил говорить.

— Докладываю господину командующему, госпожа Гэ, жена командующего гарнизоном Интяньфу, скончалась.

Когда Чжу Юйхэн и А-Нань вернулись в Сад Радости и Восхищения, Тетушка Сан вместе с группой слуг уже устанавливала погребальный зал, причитая и утирая слезы. Госпожа Чжо ушла так внезапно, она была еще довольно молода, в поместье не было заготовлено ни поминальной таблички, ни траурных парных свитков. Что касается гроба, его прислал ее старший брат Гэ Юсюн. Он вернулся в родные края, чтобы похоронить умерших на чужбине родных, и никак не ожидал, что один гроб достанется сестре.

Едва переступив порог главного зала, А-Нань увидела застывших перед черным лакированным гробом во внутренней комнате отца и сына, Чжо Шоу и Чжо Яня. Чжо Янь безучастно поглаживал гроб, у Чжо Шоу на глазах блестели слезы, оба с трудом сдерживали горе.